История ЕГЭ - банк заданий - страница 540

«И они у царского величества запорожские черкасы милости просят со многим слёзным челобитьем, чтоб он, великий государь, православные христианские веры искоренить в святых божиих церквях, разорить гонителем их и клятвопреступником не дал и над ними умилосердился, велел гетмана Богдана Хмельницкого и всё Войско Запорожское принять под свою государеву высокую руку. А будет государь их не пожалует, под свою государеву высокую руку принять не изволит, и великий бы государь его царское величество для православных христианских веры и святых божиих церквей в них вступился, велел их помирить через своих государевых великих послов, чтоб им тот мир был надёжен… А о гетмане о Богдане Хмельницком и о всём Войске Запорожском бояре и думные люди… приговорили, чтоб великий государь царь и великий князь… всея Руси изволил того гетмана Богдана Хмельницкого и всё Войско Запорожское с городами их и с землями принять под свою государскую высокую руку для православной христианской веры и святых божиих церквей, потому что паны… на православную христианскую веру и на святые божии церкви восстали и хотят их искоренить…»

«И они у царского величества запорожские черкасы милости просят со многим слёзным челобитьем, чтоб он, великий государь, православные христианские веры искоренить в святых божиих церквях, разорить гонителем их и клятвопреступником не дал и над ними умилосердился, велел гетмана Богдана Хмельницкого и всё Войско Запорожское принять под свою государеву высокую руку. А будет государь их не пожалует, под свою государеву высокую руку принять не изволит, и великий бы государь его царское величество для православных христианских веры и святых божиих церквей в них вступился, велел их помирить через своих государевых великих послов, чтоб им тот мир был надёжен… А о гетмане о Богдане Хмельницком и о всём Войске Запорожском бояре и думные люди… приговорили, чтоб великий государь царь и великий князь… всея Руси изволил того гетмана Богдана Хмельницкого и всё Войско Запорожское с городами их и с землями принять под свою государскую высокую руку для православной христианской веры и святых божиих церквей, потому что паны… на православную христианскую веру и на святые божии церкви восстали и хотят их искоренить…»

«21 февраля 1613 г. в Успенском соборе произошло официальное избрание его на царство. Главному его сопернику, польскому королевичу Владиславу Вазе, не удалось организовать широкомасштабное вторжение в пределы Московского государства. Земские соборы заседали почти непрерывно, так что выборные на них сохраняли свои полномочия на несколько лет. Известны соборы 1613–1615, 1616–1619, 1619–1622 гг. Катастрофическое финансовое положение вынудило правительство семь раз, с 1613 по 1619 г., прибегать к чрезвычайным сборам — «пятинных и запросных денег». Борьба со шведами шла с переменным успехом. Если наступление их в Новгородской земле и на Карельском перешейке было удачным, то под Псковом, Тихвином, в Заонежье и Южном Беломорье они потерпели поражение. В феврале 1617 г. удалось заключить Столбовский мир со Швецией, согласно которому в обмен на Новгород и ряд других городов и уездов русская сторона уступала Швеции Ижорскую землю и город Корела с уездом. Сложнее оказалось достигнуть мира с Речью Посполитой. Парировав слабые попытки России вернуть в 1615 г. Смоленск, польские войска под номинальным командованием королевича Владислава перешли в 1617–1618 гг. в наступление. Однако взять столицу приступом им не удалось. Будучи ограниченным в средствах и связанным сеймом обещанием прекратить военные действия в 1618 г., Сигизмунд III Ваза согласился на переговоры. В декабре 1618 г. было заключено Деулинское перемирие с Сигизмундом III сроком на 14,5 лет. Его условия были крайне тяжёлыми для Русского государства. Преодоление последствий Смуты требовало централизации и концентрации власти. На местах выросла система воеводского управления, была восстановлена и получила дальнейшее развитие приказная система. С 1620-х гг. деятельность земских соборов была ограничена совещательными функциями. Они собирались по инициативе правительства для решения вопросов, требовавших одобрения сословий: о войне и мире или о введении новых пятинных денег и экстраординарных налогов. Во время Смоленской войны на южные и даже центральные уезды страны обрушились волны набегов крымцев. Со второй половины 1630-х гг. правительство приступило к восстановлению и строительству новых укреплённых линий — засечных черт. Русские землепроходцы в 1620–1640-х гг. прошли через всю Западную и Восточную Сибирь и вышли к берегам Тихого океана.

«21 февраля 1613 г. в Успенском соборе произошло официальное избрание его на царство. Главному его сопернику, польскому королевичу Владиславу Вазе, не удалось организовать широкомасштабное вторжение в пределы Московского государства. Земские соборы заседали почти непрерывно, так что выборные на них сохраняли свои полномочия на несколько лет. Известны соборы 1613–1615, 1616–1619, 1619–1622 гг. Катастрофическое финансовое положение вынудило правительство семь раз, с 1613 по 1619 г., прибегать к чрезвычайным сборам — «пятинных и запросных денег». Борьба со шведами шла с переменным успехом. Если наступление их в Новгородской земле и на Карельском перешейке было удачным, то под Псковом, Тихвином, в Заонежье и Южном Беломорье они потерпели поражение. В феврале 1617 г. удалось заключить Столбовский мир со Швецией, согласно которому в обмен на Новгород и ряд других городов и уездов русская сторона уступала Швеции Ижорскую землю и город Корела с уездом. Сложнее оказалось достигнуть мира с Речью Посполитой. Парировав слабые попытки России вернуть в 1615 г. Смоленск, польские войска под номинальным командованием королевича Владислава перешли в 1617–1618 гг. в наступление. Однако взять столицу приступом им не удалось. Будучи ограниченным в средствах и связанным сеймом обещанием прекратить военные действия в 1618 г., Сигизмунд III Ваза согласился на переговоры. В декабре 1618 г. было заключено Деулинское перемирие с Сигизмундом III сроком на 14,5 лет. Его условия были крайне тяжёлыми для Русского государства. Преодоление последствий Смуты требовало централизации и концентрации власти. На местах выросла система воеводского управления, была восстановлена и получила дальнейшее развитие приказная система. С 1620-х гг. деятельность земских соборов была ограничена совещательными функциями. Они собирались по инициативе правительства для решения вопросов, требовавших одобрения сословий: о войне и мире или о введении новых пятинных денег и экстраординарных налогов. Во время Смоленской войны на южные и даже центральные уезды страны обрушились волны набегов крымцев. Со второй половины 1630-х гг. правительство приступило к восстановлению и строительству новых укреплённых линий — засечных черт. Русские землепроходцы в 1620–1640-х гг. прошли через всю Западную и Восточную Сибирь и вышли к берегам Тихого океана.

«От царя и великого князя Владислава Жигимонтовича всея Русии, в Московское государство, боярам нашим… и всяким людям Московского государства. Ведомо вам, как судьбами Божиими в Московском государстве прирождённый корень великих государей Российских извёлся… И Московского государства патриарх, архиепископы и весь духовный чин, по тому ж бояре и вы все всяких чинов люди всего Московского государства, уразумев то, что не от царского корня государю быть трудно, земля вся будет в междуусобице, целовали меж себя крест, что вперёд из московских родов на государство не избирать, а выбрать бы из иных государств от царского корня… и выбрали на Московское государство нас, великого государя… и крест нам, великому государю, целовали всею землёю, и с гетманом Желковским, воеводою Киевским… укрепились, что быть нам государем, царём и великим князем… всея Русии и послали бить челом к великому Жигимонту королю послов своих, от всей земли, Филарета митрополита Ростовского и Ярославского, да князя Василья Васильевича Голицына с товарищи… и Филарет митрополит начал делать не по тому наказу, каков дан был им от вас, прочил и замышлял на Московское государство сына своего Михаила. И… государь король прошения всего Московского государства не отверг и дать нас, великого государя, на Московское царство обещал; и замешкался наш поход в Московское государство… И ныне мы, великий государь… пришли в совершенный возраст к скипетродержанию… И вам бы, всяким людям Московского государства… вспомнить своё крестное целование, нам, великому государю, добить вскоре челом и служить с радостью… А вера христианская стародавнего закона греческого отнюдь ни в чём не будет нарушена… а вотчины, и поместья, и денежное жалованье, всем будет так, как и прежде, а наипаче от нас, великого государя, по заслугам своим все будут пожалованы, и детям боярским будет в службе вольность… по договору гетмана Желковского. А о Михаиле, Филаретове сыне, как даст Бог будем на царском своём престоле, на Москве, и в те поры наше царское милосердие будет по прошению всей земли…

«От царя и великого князя Владислава Жигимонтовича всея Русии, в Московское государство, боярам нашим… и всяким людям Московского государства. Ведомо вам, как судьбами Божиими в Московском государстве прирождённый корень великих государей Российских извёлся… И Московского государства патриарх, архиепископы и весь духовный чин, по тому ж бояре и вы все всяких чинов люди всего Московского государства, уразумев то, что не от царского корня государю быть трудно, земля вся будет в междуусобице, целовали меж себя крест, что вперёд из московских родов на государство не избирать, а выбрать бы из иных государств от царского корня… и выбрали на Московское государство нас, великого государя… и крест нам, великому государю, целовали всею землёю, и с гетманом Желковским, воеводою Киевским… укрепились, что быть нам государем, царём и великим князем… всея Русии и послали бить челом к великому Жигимонту королю послов своих, от всей земли, Филарета митрополита Ростовского и Ярославского, да князя Василья Васильевича Голицына с товарищи… и Филарет митрополит начал делать не по тому наказу, каков дан был им от вас, прочил и замышлял на Московское государство сына своего Михаила. И… государь король прошения всего Московского государства не отверг и дать нас, великого государя, на Московское царство обещал; и замешкался наш поход в Московское государство… И ныне мы, великий государь… пришли в совершенный возраст к скипетродержанию… И вам бы, всяким людям Московского государства… вспомнить своё крестное целование, нам, великому государю, добить вскоре челом и служить с радостью… А вера христианская стародавнего закона греческого отнюдь ни в чём не будет нарушена… а вотчины, и поместья, и денежное жалованье, всем будет так, как и прежде, а наипаче от нас, великого государя, по заслугам своим все будут пожалованы, и детям боярским будет в службе вольность… по договору гетмана Желковского. А о Михаиле, Филаретове сыне, как даст Бог будем на царском своём престоле, на Москве, и в те поры наше царское милосердие будет по прошению всей земли…

«Со второго десятилетия XVII в. в нашей истории последовательно выступает ряд новых фактов, которые заметно отличают дальнейшее время от предшествующего. Во-первых, на московском престоле садится новая династия. Далее, эта династия действует на поприще, всё более расширяющемся. Государственная территория, дотоле заключённая в пределах первоначального расселения великорусского племени, теперь переходит далеко за эти пределы и постепенно вбирает в себя всю русскую равнину, распространяясь как до географических её границ, так почти везде до пределов русского народонаселения. В состав русского государства постепенно входят Русь Малая, Белая и, наконец, Новороссия, новый русский край, образовавшийся путём колонизации в южнорусских степях. Раскинувшись от берегов морей Белого и Балтийского до Чёрного и Каспийского, до Уральского и Кавказского хребтов, территория государства переваливает далеко за Кавказский хребет на юге, за Урал и Каспий на востоке. Вместе с тем происходит важная перемена и во внутреннем строе государства: об руку с новой династией становится и идёт новый правительственный класс. Старое боярство постепенно рассыпается, худея генеалогически и скудея экономически, а с его исчезновением падают и те политические отношения, какие прежде в силу обычая сдерживали верховную власть. На его место во главе общества становится новый класс, дворянство, составившееся из прежних столичных и провинциальных служилых людей, и в его пёстрой, разнородной массе растворяется редеющее боярство… Среди этого непрерывного напряжения народных сил окончательно гибнет и свобода крестьянского труда: владельческие крестьяне попадают в крепостную неволю, и самая эта неволя становится новой специальной государственной повинностью, падающей на этот класс. Но, стесняемый политически, народный труд расширяется экономически: к прежней сельскохозяйственной эксплуатации страны теперь присоединяется и промышленная её разработка; рядом с земледелием, остающимся главной производительной силой государства, является с возрастающим значением в народном хозяйстве и промышленность обрабатывающая, заводско-фабричная, поднимающая нетронутые дотоле естественные богатства страны».

«Со второго десятилетия XVII в. в нашей истории последовательно выступает ряд новых фактов, которые заметно отличают дальнейшее время от предшествующего. Во-первых, на московском престоле садится новая династия. Далее, эта династия действует на поприще, всё более расширяющемся. Государственная территория, дотоле заключённая в пределах первоначального расселения великорусского племени, теперь переходит далеко за эти пределы и постепенно вбирает в себя всю русскую равнину, распространяясь как до географических её границ, так почти везде до пределов русского народонаселения. В состав русского государства постепенно входят Русь Малая, Белая и, наконец, Новороссия, новый русский край, образовавшийся путём колонизации в южнорусских степях. Раскинувшись от берегов морей Белого и Балтийского до Чёрного и Каспийского, до Уральского и Кавказского хребтов, территория государства переваливает далеко за Кавказский хребет на юге, за Урал и Каспий на востоке. Вместе с тем происходит важная перемена и во внутреннем строе государства: об руку с новой династией становится и идёт новый правительственный класс. Старое боярство постепенно рассыпается, худея генеалогически и скудея экономически, а с его исчезновением падают и те политические отношения, какие прежде в силу обычая сдерживали верховную власть. На его место во главе общества становится новый класс, дворянство, составившееся из прежних столичных и провинциальных служилых людей, и в его пёстрой, разнородной массе растворяется редеющее боярство… Среди этого непрерывного напряжения народных сил окончательно гибнет и свобода крестьянского труда: владельческие крестьяне попадают в крепостную неволю, и самая эта неволя становится новой специальной государственной повинностью, падающей на этот класс. Но, стесняемый политически, народный труд расширяется экономически: к прежней сельскохозяйственной эксплуатации страны теперь присоединяется и промышленная её разработка; рядом с земледелием, остающимся главной производительной силой государства, является с возрастающим значением в народном хозяйстве и промышленность обрабатывающая, заводско-фабричная, поднимающая нетронутые дотоле естественные богатства страны».

«Когда теперь увидели, что эта печальная непогода и буря в общем улеглись, и стали полагать, что всё подготовлено для мирного, улучшенного положения, его царское величество в день, когда происходит процессия, велел вызвать народ, чтобы он явился перед ним у помоста вне Кремля, причём присутствовал здесь и вельможа Никита Иванович Романов. Его царское величество стал говорить речь. Он выразил сильное сожаление, что народ, без его ведома, испытывал такие бедствия со стороны безбожных Плещеева и Тихоновича, ныне получивших заслуженное воздаяние. Он сказал далее, что ныне на их места назначены благочестивые люди, которые будут кротко и справедливо управлять народом и соблюдать пользу и благосостояние народные, находясь под бдительным его, царя, оком. Усиленный налог на соль, по его слову, должен также быть отменён. Царь обещал также, при первой возможности, взять обратно выданные им милостивые грамоты о монополиях; кроме того, он обещал расширить и увеличить их привилегии и те льготы, какие у них были. Кроме того, он сказал, что во всём будет, как отец Отечества, в царской своей милости благосклонен народу. После этого народ низко наклонил перед ним свои головы и пожелал царю долгой жизни. Затем царь продолжал: что же касается личности Бориса Ивановича Морозова, которого он также обещал им выдать, то он не желает его вовсе обелять, но тем не менее не может счесть его виновным во всём решительно. Он желал бы верить, что народ, у которого он ещё ни разу ничего особенного не просил, исполнит эту первую его просьбу и простит Морозову на этот раз его проступки, сам он готов быть свидетелем, что Морозов отныне выкажет им только верность, любовь и всё доброе. Если же народу угодно, чтобы Морозов более не занимал должности государственного советника, то он сложит её с него, лишь бы ему не пришлось выдавать головою того, кто, как второй отец, его воспитал и взрастил. Он не мог бы перенести этого и надеется, что они не будут, как до сих пор, требовать от него такого поступка».

«Когда теперь увидели, что эта печальная непогода и буря в общем улеглись, и стали полагать, что всё подготовлено для мирного, улучшенного положения, его царское величество в день, когда происходит процессия, велел вызвать народ, чтобы он явился перед ним у помоста вне Кремля, причём присутствовал здесь и вельможа Никита Иванович Романов. Его царское величество стал говорить речь. Он выразил сильное сожаление, что народ, без его ведома, испытывал такие бедствия со стороны безбожных Плещеева и Тихоновича, ныне получивших заслуженное воздаяние. Он сказал далее, что ныне на их места назначены благочестивые люди, которые будут кротко и справедливо управлять народом и соблюдать пользу и благосостояние народные, находясь под бдительным его, царя, оком. Усиленный налог на соль, по его слову, должен также быть отменён. Царь обещал также, при первой возможности, взять обратно выданные им милостивые грамоты о монополиях; кроме того, он обещал расширить и увеличить их привилегии и те льготы, какие у них были. Кроме того, он сказал, что во всём будет, как отец Отечества, в царской своей милости благосклонен народу. После этого народ низко наклонил перед ним свои головы и пожелал царю долгой жизни. Затем царь продолжал: что же касается личности Бориса Ивановича Морозова, которого он также обещал им выдать, то он не желает его вовсе обелять, но тем не менее не может счесть его виновным во всём решительно. Он желал бы верить, что народ, у которого он ещё ни разу ничего особенного не просил, исполнит эту первую его просьбу и простит Морозову на этот раз его проступки, сам он готов быть свидетелем, что Морозов отныне выкажет им только верность, любовь и всё доброе. Если же народу угодно, чтобы Морозов более не занимал должности государственного советника, то он сложит её с него, лишь бы ему не пришлось выдавать головою того, кто, как второй отец, его воспитал и взрастил. Он не мог бы перенести этого и надеется, что они не будут, как до сих пор, требовать от него такого поступка».