История ЕГЭ - банк заданий - страница 542

«Многих сторон жизни коснулись преобразования Великого государя. В первую очередь, изменилась при нём военная служба. Она стала для дворян уже не временной, а постоянной. Только тяжкие раны и неизлечимые болезни да глубокая старость освобождали дворянина от военной службы. На службу молодые дворяне должны были являться грамотными: без грамоты и науки они записывались навсегда в рядовые. Не надо думать, что исполнить требование относительно обучения было тогда легко. Теперь и крестьянским детям не трудно стать грамотными, во многих деревнях есть школы, тогда же школы были очень редки. Являвшимся на службу дворянам часто сам царь делал смотры, причём назначал тех, кто не был способен к военной службе, в гражданскую. Сам же царь и распределял новобранцев по полкам и кораблям. Всякий дворянин начинал службу простым рядовым, и уже потом знание, способности и труд давали ему возможность выслужиться и стать офицером. Тяжёлая военная служба была для некоторых так страшна, что они старались всячески от неё отделаться; но суровое наказание — битьё батогами — ожидало таких дворян. Наиболее способных молодых людей государь отсылал для учения за границу. По возвращении их в Россию он самолично производил им экзамен, и горе было тем, которые оказывались слабыми в науках, которые провели время за границей за картами и вином: жестокое наказание приходилось испытать таким ленивцам».

«Многих сторон жизни коснулись преобразования Великого государя. В первую очередь, изменилась при нём военная служба. Она стала для дворян уже не временной, а постоянной. Только тяжкие раны и неизлечимые болезни да глубокая старость освобождали дворянина от военной службы. На службу молодые дворяне должны были являться грамотными: без грамоты и науки они записывались навсегда в рядовые. Не надо думать, что исполнить требование относительно обучения было тогда легко. Теперь и крестьянским детям не трудно стать грамотными, во многих деревнях есть школы, тогда же школы были очень редки. Являвшимся на службу дворянам часто сам царь делал смотры, причём назначал тех, кто не был способен к военной службе, в гражданскую. Сам же царь и распределял новобранцев по полкам и кораблям. Всякий дворянин начинал службу простым рядовым, и уже потом знание, способности и труд давали ему возможность выслужиться и стать офицером. Тяжёлая военная служба была для некоторых так страшна, что они старались всячески от неё отделаться; но суровое наказание — битьё батогами — ожидало таких дворян. Наиболее способных молодых людей государь отсылал для учения за границу. По возвращении их в Россию он самолично производил им экзамен, и горе было тем, которые оказывались слабыми в науках, которые провели время за границей за картами и вином: жестокое наказание приходилось испытать таким ленивцам».

«1. Всем недвижимых вещей, то есть, родовых, выслуженных и купленных вотчин и поместий, также и дворов и лавок не продавать и не закладывать, но обращаться оным в род таким образом. 2. Кто имеет сыновей и ему же ещё хочет, единому из оных дать недвижимое, чрез духовную, тому в наследие и будет. Другие же дети обоего полу да награждены будут движимыми имениями, которые должен отец их или мать разделить им при себе, как сыновьям, так и дочерям, колико их будет, по своей воли, кроме оного одного, который в недвижимых наследником будет… <…> То же разумеется и о дочерях».

«1. Всем недвижимых вещей, то есть, родовых, выслуженных и купленных вотчин и поместий, также и дворов и лавок не продавать и не закладывать, но обращаться оным в род таким образом. 2. Кто имеет сыновей и ему же ещё хочет, единому из оных дать недвижимое, чрез духовную, тому в наследие и будет. Другие же дети обоего полу да награждены будут движимыми имениями, которые должен отец их или мать разделить им при себе, как сыновьям, так и дочерям, колико их будет, по своей воли, кроме оного одного, который в недвижимых наследником будет… <…> То же разумеется и о дочерях».

«Понеже царское величество указал по именному своему великого государя указу, писанному его величества собственною рукою, бригадира и лейб-гвардии капитана господина князя Трубецкого над здешним и прочими магистраты объявить обер-президентом, и чтоб он ведал всех купецких людей судом и о их делах доносил сенату… Магистрату граждане надлежат, и в двух гильдиях состоят такие: банкиры (которые дают на векселя деньги), знатные купцы, которые имеют отъезжие большие торги и которые разными многими товарами в рядах торгуют, городские докторы, аптекари, лекари, шиперы купеческих кораблей, золотари, серебренники, иконники, живописцы, портные, сапожники, кузнецы, плотники, столяры, рещики, токари и сим подобные, из которых первой гильдии или первостатейные состоят, и от другого подлого гражданства привилегиями и преимуществы суть отменны; яко банкиры, знатные купцы, которые имеют отъезжие большие торги и которые разными товарами в рядах торгуют, городские докторы, аптекари, лекари, шиперы купеческих кораблей, золотари, серебренники, иконники, живописцы. Во второй гильдии, которые мелочными товарами и харчевыми всякими припасы торгуют, также рукомесленные рещики, токари, столяры, портные, сапожники и сим подобные… По такому определению каждое художество и ремесло свои особливые цунфты (цехи) или собрания ремесленных людей, и над оными алдерманов (или старшин) по величеству города и по числу художников имеет… Понеже магистрат, яко глава и начальство есть всему гражданству, то оного должность состоит в том, еже судити граждан, содержати в своём смотрении полицию, положенные с них доходы сбирать, и отдавать по указам, куда от камор-коллегии будет определено, учреждать всю экономию (или домостроительство) города, яко купечество, всякое ремесло, художество и прочее, и чинить о всяких нуждах, и что к гражданской пользе принадлежит, потребные предложения до Главного магистрата: того ради [оные] магистраты губернаторам и воеводам не должны подчинены быть в том, что до градского суда и экономии касается, також не надлежит ни гражданскому ни военному начальнику, гражданина к своему суду (в канцелярию) позывать; но надлежит на такого (мещанина) в магистрате бить челом, и по гражданским правам у гражданского начальства суда на него искать. Також никакому коменданту не должно квартиры в городах по своей воли располагать, но надлежит сие чинить так, как в 12 главе объявлено. А ежели кто из магистрата в вверенной ему службе покажет тщательное радение, и во всё время содержит себя честно: таковым позволяется его царскому величеству бить челом, которые по заслугам могут быть пожалованы шляхетством».

«Понеже царское величество указал по именному своему великого государя указу, писанному его величества собственною рукою, бригадира и лейб-гвардии капитана господина князя Трубецкого над здешним и прочими магистраты объявить обер-президентом, и чтоб он ведал всех купецких людей судом и о их делах доносил сенату… Магистрату граждане надлежат, и в двух гильдиях состоят такие: банкиры (которые дают на векселя деньги), знатные купцы, которые имеют отъезжие большие торги и которые разными многими товарами в рядах торгуют, городские докторы, аптекари, лекари, шиперы купеческих кораблей, золотари, серебренники, иконники, живописцы, портные, сапожники, кузнецы, плотники, столяры, рещики, токари и сим подобные, из которых первой гильдии или первостатейные состоят, и от другого подлого гражданства привилегиями и преимуществы суть отменны; яко банкиры, знатные купцы, которые имеют отъезжие большие торги и которые разными товарами в рядах торгуют, городские докторы, аптекари, лекари, шиперы купеческих кораблей, золотари, серебренники, иконники, живописцы. Во второй гильдии, которые мелочными товарами и харчевыми всякими припасы торгуют, также рукомесленные рещики, токари, столяры, портные, сапожники и сим подобные… По такому определению каждое художество и ремесло свои особливые цунфты (цехи) или собрания ремесленных людей, и над оными алдерманов (или старшин) по величеству города и по числу художников имеет… Понеже магистрат, яко глава и начальство есть всему гражданству, то оного должность состоит в том, еже судити граждан, содержати в своём смотрении полицию, положенные с них доходы сбирать, и отдавать по указам, куда от камор-коллегии будет определено, учреждать всю экономию (или домостроительство) города, яко купечество, всякое ремесло, художество и прочее, и чинить о всяких нуждах, и что к гражданской пользе принадлежит, потребные предложения до Главного магистрата: того ради [оные] магистраты губернаторам и воеводам не должны подчинены быть в том, что до градского суда и экономии касается, також не надлежит ни гражданскому ни военному начальнику, гражданина к своему суду (в канцелярию) позывать; но надлежит на такого (мещанина) в магистрате бить челом, и по гражданским правам у гражданского начальства суда на него искать. Також никакому коменданту не должно квартиры в городах по своей воли располагать, но надлежит сие чинить так, как в 12 главе объявлено. А ежели кто из магистрата в вверенной ему службе покажет тщательное радение, и во всё время содержит себя честно: таковым позволяется его царскому величеству бить челом, которые по заслугам могут быть пожалованы шляхетством».

«Нам остаётся ответить на вопрос, волновавший как современников, так и потомков: почему намерение „верховников“ ограничить самодержавие потерпело неудачу, почему надорванные кондиции стали кульминацией в победе самодержавия? Причин несколько, но главная из них кроется в отсутствии консолидации среди господствующего сословия — она наступила несколькими десятилетиями позже. <…> Волею случая Верховный тайный совет был укомплектован преимущественно выходцами из аристократии, причём представителями двух фамилий: Долгоруких и Голицыных. Составленные ими кондиции отражали интересы прежде всего этих двух фамилий. Вчитайтесь в кондиции и их преамбулу, состоявшие из 12 пунктов, и вы обнаружите только два, в реализации которых были заинтересованы широкие круги дворянства: обязательство императрицы заботиться об укреплении и расширении православия и лишение императрицы возможности распоряжаться без суда жизнями и имениями дворян. Остальные же десять пунктов были нацелены на удовлетворение интересов двух аристократических фамилий и имели в виду не изменение политического строя в стране, а ограничение власти конкретного монарха в пользу конкретных фамилий. Сказанное даёт основание считать «затейку верховников» олигархической, удовлетворяющей притязаниям всего двух фамилий. Отсюда брали начало все последующие ошибочные действия «верховников».

«Нам остаётся ответить на вопрос, волновавший как современников, так и потомков: почему намерение „верховников“ ограничить самодержавие потерпело неудачу, почему надорванные кондиции стали кульминацией в победе самодержавия? Причин несколько, но главная из них кроется в отсутствии консолидации среди господствующего сословия — она наступила несколькими десятилетиями позже. <…> Волею случая Верховный тайный совет был укомплектован преимущественно выходцами из аристократии, причём представителями двух фамилий: Долгоруких и Голицыных. Составленные ими кондиции отражали интересы прежде всего этих двух фамилий. Вчитайтесь в кондиции и их преамбулу, состоявшие из 12 пунктов, и вы обнаружите только два, в реализации которых были заинтересованы широкие круги дворянства: обязательство императрицы заботиться об укреплении и расширении православия и лишение императрицы возможности распоряжаться без суда жизнями и имениями дворян. Остальные же десять пунктов были нацелены на удовлетворение интересов двух аристократических фамилий и имели в виду не изменение политического строя в стране, а ограничение власти конкретного монарха в пользу конкретных фамилий. Сказанное даёт основание считать «затейку верховников» олигархической, удовлетворяющей притязаниям всего двух фамилий. Отсюда брали начало все последующие ошибочные действия «верховников».

«Правительство всегда ставит на первый план интересы общегосударственные, когда они сталкиваются с церковными; при этом характерно именно то, что предпочтение делается нередко в ущерб последним. В высшем церковном управлении этот взгляд сказался принижением центрального органа церковной власти, который правительство старалось низвести на обыкновенное бюрократическое учреждение… А экономические затруднения и скупость государства по отношению к Синоду ясно свидетельствовали, что церковную организацию правительство ставило не очень-то высоко по её значению в государственном строе… Служители церкви — простые чиновники в глазах её правительства… и сан не спасал никого от Тайной канцелярии. В лицах духовного сословия государственная власть ценила их значение для жизни общественной, а не религиозной. Отсюда стремление поднять нравственный и умственный уровень священнослужителей во имя их просветительного влияния на народ, заставить их служить обществу и иными, более материальными средствами. Белое духовенство подвергается беспощадным разборам; строгость запретительных указов искореняет тунеядство в монашестве, а церковно-имущественная политика привлекает всеми способами церковь на служение государству и обществу на финансовой почве. Само государство оказывает существенную поддержку и идёт навстречу её задачам и интересам только там, где предвидится осязательная государственная польза (раскол, миссия, контроль над исповедью и причастием). [Её правление] богато деятельностью в области церковных вопросов, особенно во вторую половину, когда Кабинет правил всем… Результаты были в общем отрицательными. Достоинство церковного правительства унижено, высшая иерархия запугана, духовенство и монашество терроризированы, религиозно-церковная жизнь вышла из нормального течения… Петровская реформа послужила в значительной степени почвой и для таких фактов, как политический террор её времени. Подозрительность немецкого правления, остермановский режим, феофановщина — всё это стало так возможно после открытого признания за троном верховного значения в церковных делах».

«Правительство всегда ставит на первый план интересы общегосударственные, когда они сталкиваются с церковными; при этом характерно именно то, что предпочтение делается нередко в ущерб последним. В высшем церковном управлении этот взгляд сказался принижением центрального органа церковной власти, который правительство старалось низвести на обыкновенное бюрократическое учреждение… А экономические затруднения и скупость государства по отношению к Синоду ясно свидетельствовали, что церковную организацию правительство ставило не очень-то высоко по её значению в государственном строе… Служители церкви — простые чиновники в глазах её правительства… и сан не спасал никого от Тайной канцелярии. В лицах духовного сословия государственная власть ценила их значение для жизни общественной, а не религиозной. Отсюда стремление поднять нравственный и умственный уровень священнослужителей во имя их просветительного влияния на народ, заставить их служить обществу и иными, более материальными средствами. Белое духовенство подвергается беспощадным разборам; строгость запретительных указов искореняет тунеядство в монашестве, а церковно-имущественная политика привлекает всеми способами церковь на служение государству и обществу на финансовой почве. Само государство оказывает существенную поддержку и идёт навстречу её задачам и интересам только там, где предвидится осязательная государственная польза (раскол, миссия, контроль над исповедью и причастием). [Её правление] богато деятельностью в области церковных вопросов, особенно во вторую половину, когда Кабинет правил всем… Результаты были в общем отрицательными. Достоинство церковного правительства унижено, высшая иерархия запугана, духовенство и монашество терроризированы, религиозно-церковная жизнь вышла из нормального течения… Петровская реформа послужила в значительной степени почвой и для таких фактов, как политический террор её времени. Подозрительность немецкого правления, остермановский режим, феофановщина — всё это стало так возможно после открытого признания за троном верховного значения в церковных делах».