Поиск по тексту задания

Вопросы

6981 вопрос

Напишите сочинение-рассуждение по проблеме, поставленной в исходном тексте: «Какой военачальник может победить врага?».

Сформулируйте позицию автора (рассказчика) по указанной проблеме.

Прокомментируйте, как в тексте раскрывается эта позиция. Включите в комментарий два примера-иллюстрации из прочитанного текста, важные для понимания позиции автора (рассказчика), и поясните их. Укажите и поясните смысловую связь между приведёнными примерами-иллюстрациями.

Сформулируйте и обоснуйте своё отношение к позиции автора (рассказчика) по проблеме исходного текста. Включите в обоснование пример-аргумент, опираясь на читательский, историко-культурный или жизненный опыт и не повторяя авторских суждений. (Не учитываются примеры-аргументы, источниками которых являются комикс, аниме, манга, фанфик, графический роман, компьютерная игра и другие подобные виды представления информации.)

Объём сочинения — не менее 150 слов.

Работа, написанная без опоры на прочитанный текст (не по данному тексту), не оценивается. Если сочинение представляет собой полностью переписанный или пересказанный исходный текст без каких бы то ни было комментариев, то такая работа оценивается 0 баллов.

Сочинение пишите аккуратно и разборчиво, соблюдая нормы современного русского литературного языка.

(1)За несколько минут до начала Трафальгарского сражения, подписав духовное завещание и поблагодарив команды за хорошую подготовку к бою, Нельсон приказал набрать и поднять фразу: «Нельсон верит, что каждый исполнит свой долг». (2)У сигнальщиков или не хватило дублирующих флагов для повторяющихся букв, или не оказалось нужных слов в сигнальном своде. (3)Тогда Нельсон изменил фразу: «Англия ожидает, что каждый исполнит свой долг». (4)Этот предельно простой текст стал для британцев на века боевым девизом. (5)Нахимов говаривал: (6)«Какой там был маневр, вздор-с, весь маневр Нельсона заключался в том, что он знал слабость своего неприятеля и свою силу и не терял времени, вступая в бой. (7)Слава Нельсона заключается в том, что он постиг дух народной гордости своих подчиненных и одним простым сигналом возбудил запальчивый энтузиазм в простолюдинах, которые были воспитаны им и его предшественниками. (8)Вот это воспитание и составляет основную задачу нашей жизни; вот чему я посвятил себя, для чего тружусь неусыпно и, видимо, достигаю цели: матросы любят и понимают меня; я этой привязанностью дорожу больше, чем отзывами каких-нибудь чванных дворянчиков-с…» (9)В разгар Синопского боя Нахимов снял с палубы матроса и послал его в свою каюту, чтобы тот принес стакан воды. (10)Дело было жарче жаркого — раскаленные ядра, полыхающие корпуса, взрывающиеся крюйт-камеры, рушащийся рангоут — лупили-то в те времена друг друга с двадцати метров — почти в упор — из здоровенных пушек. (11)Матрос изловчился и принес адмиралу полный стакан — удачно сквозь ад пробрался. (12)Нахимов выпил воду и, возвращая стакан матросу, заметил ему: — Смотри не разбей!! (13)Это мне подарок самого Михаила Петровича Лазарева! (14)Потом немало смеялись над матросом, когда он, желая уберечь стакан — вокруг все в дыму, огне, сотрясениях, — так крепко сжал лапищами стеклянный сосуд, что драгоценный подарок Михаила Петровича раздавил. (15)Ясное дело, что всю эту сцену — сквозь непроницаемый дым, сквозь сокрушительный огонь и зубодробительные сотрясения — видели на всей эскадре, хотя в те времена не было телевидения и телекинеза и телепатии: так уж устроены моряки, что в бою видят даже мимику флагмана и слышат его покашливание. (16)А коли адмирал аккуратно, из стакана, воду пьет и с матросом шутит, то все идет ладом! (17)Современник и подчиненный Нахимова отмечает, что Павел Степанович обладал «качествами народного юмора, имеющего на простолюдинов могущественное влияние, признанное отечественной историей нашей». (18)«Нахимов, как народный юморист, имел доступ ко всякому подчиненному; кто говорил с ним хоть один раз, тот его никогда не боялся и понимал все мысли его и желания… (19)Могучая, породистая симпатия к русскому человеку всякого сословия…» (По В. В. Конецкому*) * Виктор Викторович Конецкий (1929-2002) - советский и российский писатель, киносценарист.

6982 вопрос

№47754

Напишите сочинение-рассуждение по проблеме, поставленной в исходном тексте: «Какими качествами должен обладать истинный творец?».

Сформулируйте позицию автора (рассказчика) по указанной проблеме.

Объём сочинения — не менее 150 слов.

Сочинение пишите аккуратно и разборчиво, соблюдая нормы современного русского литературного языка.

(1)Рахманинов был крупным композитором, но пианистом он был величайшим, и выше, сильнее его в искусстве исполнения эпоха наша не знает виртуоза. (2)Игра его была абсолютной, демонической. (3)Садясь за рояль, он мог вас уверить в чём угодно — так сильно, так категорично было его воздействие на слушателя. (4)И вот один раз во время антракта, когда в зале стояла буря неистового восторга и трудно было пробраться через толпу, войдя к нему в артистическую, мы увидели по лицу Рахманинова, что сам он в ужасном состоянии: закусил губу, зол, жёлт. (5)Не успели мы раскрыть рот, чтобы его поздравить, как он начал жаловаться: наверное, он выжил из ума, стареет, его нужно на слом, надо готовить ему некролог, что вот был музыкант и весь вышел, он простить себе не может и т. д.: «Разве вы не заметили, что я точку упустил? (6)Точка у меня сползла, понимаете!» (7)Потом он мне рассказал, что для него каждая исполняемая вещь — это построение с кульминационной точкой. (8)И надо так размерять всю массу звуков, давать глубину и силу звука в такой частоте и постепенности, чтобы эта вершинная точка, в обладание которой музыкант должен войти как бы с величайшей естественностью, хотя на самом деле она величайшее искусство, чтобы эта точка зазвучала и засверкала так, как если бы упала лента на финише скачек или лопнуло стекло от удара. (9)Эта кульминация, в зависимости от самой вещи, может быть и в конце её, и в середине, может быть громкой или тихой, но исполнитель должен уметь подойти к ней с абсолютным расчётом, абсолютной точностью, потому что если она сползёт, то рассыплется всё построение, вещь сделается рыхлой и клочковатой и донесёт до слушателя не то, что должна донести. (10)Рахманинов прибавил: «Это не только я, но и Шаляпин то же переживает. (11)Один раз на его концерте публика бесновалась от восторга, а он за кулисами волосы на себе рвал, потому что точка сползла». (12)Сергей Васильевич был великий труженик. (13)Жили Рахманиновы сравнительно небольшой семьёй, но Ивановка требовала кучи денег, они держали в деревне автомобиль, что в те времена было роскошью, доступной только богатым людям, ездили раз в год за границу, и Рахманинову приходилось очень много работать. (14)Зарабатывал он главным образом концертами. (15)Давал их полосами, — полоса творческая, потом концерты, сразу концертов двадцать — тридцать, с поездками по главным городам России, потом отдых. (16)И концерты эти он переживал как огромную для себя нагрузку, тяжёлую страдную пору. (17)Очень не любил, когда наступала концертная полоса его жизни, жаловался на неё и главным для себя счастьем считал композиторскую работу. (18)Но, несмотря на то, что концертировать было ему тяжело, он ни разу, ни в одном глухом городишке не позволил себе легко отнестись к своему исполнению и всё равно давал самое своё лучшее, самое первоклассное. (19)Это всегда был Сергей Рахманинов, тот, кто и перед пустой залой, если он сел за рояль, должен создать, сотворить вещь, дать её абсолютно, сгореть в ней и быть после игры выжатым лимоном, бледным до серой испарины, исчерпанным до изнеможения, молча полулежащим в антракте. (20)Кроме внутренней творческой подготовки к исполнению, он всегда готовился к нему технически, играл несколько часов в сутки обязательно, куда бы ни ехал и где бы ни был. (21)Причём обычно он упражнялся перед концертом так: брал из вещи, которую должен был исполнять, фразу за фразой, переводя их в арпеджии и прогоняя вверх и вниз по всей клавиатуре множество раз. (22)Я частенько сидела с ним рядом во время таких упражнений и по его просьбе «рассказывала ему», и мне было страшно голодно по целому исполнению вещи, было такое чувство, что он даёт от любимого лица сперва один нос, потом один подбородок, одни брови и т. д. (23)Один раз я не вытерпела и сказала ему об этом. (24)Он ответил наполовину шутя, наполовину серьёзно: «Надо выгладить каждый уголок и каждый винтик разобрать, чтобы уже после сразу легче всё собралось в одно целое». (25)Когда сейчас приходится слушать кое-кого из новых наших пианистов и видеть, как эти музыканты постепенно теряют то, с чем они выступали в начале своей профессиональной работы, как мало знают они сложную внутреннюю жизнь человека нашей эпохи и как легко стяжают признание наших слушателей, — невольно обращаешься мыслями к великой требовательности гения пианизма Рахманинова. (26)Как хорошо было бы, если бы молодёжь наша могла изучать методику великих исполнителей не по одной только граммофонной записи и если бы могла она мерить себя строгим судом, каким мерили себя большие мастера пианизма! (27)Тогда она, быть может, яснее почувствовала бы, какая это долгая и трудная дорога, нескончаемая — ни в одном возрасте, обязательная до последних дней жизни, — дорога самосовершенствования подлинного художника-творца. (По М. Шагинян*) * Мариэтта Сергеевна Шагинян (1888-1982) - советская писательница.

6983 вопрос

№47755

Напишите сочинение-рассуждение по проблеме, поставленной в исходном тексте: «Что лежит в основе отношений взрослых и детей?».

Сформулируйте позицию автора (рассказчика) по указанной проблеме.

Объём сочинения — не менее 150 слов.

Сочинение пишите аккуратно и разборчиво, соблюдая нормы современного русского литературного языка.

(1)Соседство через дорогу от нашего дома всегда было тихим. (2)Хозяйничала там пожилая супружеская пара. (3)Женщина в огороде возится, по дому хлопочет. (4)Муж ее из тех, кого уважительно зовут работягами. (5)Худощавый, седой, жилистый, с утра до ночи он в непрестанных делах. (6)Что-то лепит, строит, пристраивает, ремонтирует. (7)Кирпич, цемент, песок, пила, молоток, доски… (8)Перекуров у него не бывает. (9)Разговоров особых не слышно. (10)Ругни — тем более. (11)И гостей у них прежде я никогда не видел. (12)На выходные дни обычно ко многим приезжают из Москвы дети да внуки. (13)Отдохнуть, покупаться. (14)Шум да гам начинается. (15)У этих соседей всегда тихо. (16)А потом вдруг объявилась молодая внучка. (17)И пошла молва, все до тонкостей разъясняя. (18)Родила внучка мальчика, замуж не выходя. (19)Отец вроде уже немолодой, семейный, но обещал помогать. (20)Такие обещания — дело обычное. (21)Родила. (22)А теперь приехала к бабке на лето, еще и потому, что молодую маму родители пилят и пилят, внука не признают и требуют сдать его в приют, чтобы не портить дочери жизнь. (23)Это было вроде недавно: разговоры, пересуды, охи да ахи. (24) Ведь и впрямь ничего хорошего. (25)Потом пересуды смолкли. (26)Соседство напротив жило все так же тихо: хозяйка в своих заботах; хозяин что-то строит да ладит с утра до ночи. (27)Работящий мужик. (28)Малыша соседского я увидел на следующий год, как-то мельком, раз ли, другой, рядом с молодой мамой. (29)Мальчика никуда не отдали. (30)Старики помогают: зимой, в городе, он больше у них живет, а уж летом — тем более на природе, на даче. (31)Молодая мама работает, ей некогда. (32)Ее родители внука, как и раньше, особо не жалуют. (33)Такие вот дела. (34)Потом, слышу, объявилась другая забота: мальчик на ножки встал, ходит, бегает, а вот говорит совсем плохо. (35)Больше молчит. (36)Порою что-то мекает да мекекекает. (37)Одним словом — беда. (38)Соседская округа, всколыхнувшись, снова вздыхала да охала. (39)Судили-рядили: неладом все началось, неладом и будет катиться. (40)Может, и впрямь надо было отдать мальчика в приют, не мучить старых людей: у прабабки — возраст, болезни, и супруг — ее не моложе и не здоровее. (41)Словом, судили да рядили, предрекая недоброе. (42) А мальчик взял да и заговорил. (43)Теперь поет и поет без останову. (44)Снова лето, макушка его — месяц июль: пора зелени, цвета и, конечно, купанья. (45)Утренние часы да вечерние — время тихой воды — для людей пожилых. (46)Днем детвора кипит на теплом мелководье. (47)Радостный визг, бултыханье, брызги до неба; а потом теплый песочек для согрева, “куличики” из песка, ажурные дворцы и замки — все это — праздник лета. (48)Соседский мальчонка вместе со всеми. (49)Он молотит по воде ножками, пытаясь плыть, от кого-то убегает, кого-то догоняет в веере светлых брызг; порой окунается с головой, тут же выказывая мокрую сияющую мордаху. (50)— Не ныряй! — пальцем грозит ему бабушка, которая рядом, на посту. (51)Старая женщина не из тех, которые, молодясь, обряжаются в пляжные купальники да шляпы. (52)Она по-простецки, по-бабьи повязывает голову белым платком, высоко подтыкает платье, обнажая незагорелую плоть. (53)И стоит, словно цапля, по колени в воде. (54)Подолгу стоит. (55)Водичка теплая. (56)Самое время детворе купаться. (57)Это им в радость, и здоровью, конечно же, польза. (58)Вот и стоит, приглядывая да остерегая правнука: “Не ныряй!” (59)По утрам они ходят за молоком в деревню, через поле. (60)Возвращаются не только с полным бидончиком, но еще и с букетом цветов. (61)Когда-то поле было колхозным. (62)Помню, росла там рожь, потом сеяли кормовые травы — люцерну да клевер — для колхозных коров. (63)Теперь о колхозе лишь давняя память. (64)На поле разливы розового кипрея, ромашки, местами — куртины зверобоя, горошка. (65) Вот и возвращается малыш с ярким букетом. (66)— Деда, мы цветочков тебе принесли, — сообщает он. — К-а-сивые… (67) Потом приходит и проходит время купанья и время отдыха, когда мальчик спит, умаявшись. (68) А потом снова звенит и звенит в соседском дворе; теперь уже до темна: (69)— Деда, я тебе помогать буду! Я твой помощничек! Тебе без меня трудно! (70)— Конечно трудно… — подтверждает дед. (71)У хорошего хозяина на своем подворье дел хватает. (По Б. П. Екимову*) * Борис Петрович Екимов (1938 - наст. вр.) - русский прозаик и публицист.

6984 вопрос

№47757

Напишите сочинение-рассуждение по проблеме, поставленной в исходном тексте: «Какие главные ценности в жизни человека?».

Сформулируйте позицию автора (рассказчика) по указанной проблеме.

Объём сочинения — не менее 150 слов.

Сочинение пишите аккуратно и разборчиво, соблюдая нормы современного русского литературного языка.

(1)В июле мать Дмитриева Ксения Федоровна тяжело заболела, и ее отвезли в Боткинскую, где она пролежала двенадцать дней с подозрением на самое худшее. (2)В сентябре сделали операцию, худшее подтвердилось, но Ксения Федоровна, считавшая, что у нее язвенная болезнь, почувствовала улучшение, стала вскоре ходить, и в октябре ее отправили домой, пополневшую и твердо уверенную в том, что дело идет на поправку. (3)Вот именно тогда, когда Ксения Федоровна вернулась из больницы, жена Дмитриева затеяла обмен: решила срочно съезжаться со свекровью, жившей одиноко в хорошей, двадцатиметровой комнате на Профсоюзной улице. (4)Разговоры о том, чтобы соединиться с матерью, Дмитриев начинал и сам, делал это не раз. (5)Но то было давно, во времена, когда отношения Лены с Ксенией Федоровной еще не отчеканились в формы такой окостеневшей и прочной вражды, что произошло теперь, после четырнадцати лет супружеской жизни Дмитриева. (6)Всегда он наталкивался на твердое сопротивление Лены, и с годами идея стала являться все реже. (7)И то лишь в минуты раздражения. (8)Она превратилась в портативное и удобное, всегда при себе, оружие для мелких семейных стычек. (9)Когда Дмитриеву хотелось за что‑то уколоть Лену, обвинить ее в эгоизме или в черствости, он говорил: «Вот поэтому ты и с матерью моей не хочешь жить». (10)Когда же потребность съязвить или надавить на больное возникала у Лены, она говорила: «Вот поэтому я и с матерью твоей жить не могу и никогда не стану, потому что ты – вылитая она, а с меня хватит одного тебя». (11)Когда‑то все это дергало, мучило Дмитриева. (12)Из‑за матери у него бывали жестокие перепалки с женой, он доходил до дикого озлобления из‑за какого‑нибудь ехидного словца, сказанного Леной; из‑за жены пускался в тягостные «выяснения отношений» с матерью, после чего мать не разговаривала с ним по нескольку дней. (13)Он упрямо пытался сводить, мирить, селил вместе на даче, однажды купил обеим путевки на Рижское взморье, но ничего путного из всего этого не выходило. (14)Какая‑то преграда стояла между двумя женщинами, и преодолеть ее они не могли. (15)Почему так было, он не понимал, хотя раньше задумывался часто. (16)Почему две интеллигентные, всеми уважаемые женщины – Ксения Федоровна работала старшим библиографом одной крупной академической библиотеки, а Лена занималась переводами английских технических текстов и, как говорили, была отличной переводчицей, даже участвовала в составлении какого‑то специального учебника по переводу, – почему две хорошие женщины, горячо любившие Дмитриева, тоже хорошего человека, и его дочь Наташку, упорно лелеяли в себе твердевшую с годами взаимную неприязнь? (17)Мучился, изумлялся, ломал себе голову, но потом привык. (18)Привык оттого, что увидел, что то же – у всех, и все – привыкли. (19)И успокоился на той истине, что нет в жизни ничего более мудрого и ценного, чем покой, и его‑то нужно беречь изо всех сил. (20)Поэтому, когда Лена вдруг заговорила об обмене с Маркушевичами – поздним вечером, давно отужинали, Наташка спала, – Дмитриев испугался. (21)Кто такие Маркушевичи? (22)Откуда она их взяла? (23)Двухкомнатная квартира на Малой Грузинской. (24)Он понял тайную и простую мысль Лены, от этого понимания испуг проник в его сердце, и он побледнел, сник, не мог поднять глаз на Лену. (25)Так как он молчал, Лена продолжала: материнская комната на Профсоюзной им понравится наверняка, она их устроит географически, потому что жена Маркушевича работает где‑то возле Калужской Заставы, а вот к их собственной комнате потребуется, наверно, доплата. (26)Иначе не заинтересуешь. (27)Можно, конечно, попробовать обменять их комнату на что‑то более стоящее, будет тройной обмен, это не страшно. (28)Надо действовать энергично. (29)Каждый день что‑то делать. (30)Лучше всего найти маклера. (31)У Люси есть знакомый маклер, старичок, очень милый. (32)Он, правда, никому не дает своего адреса и телефона, а появляется сам как снег на голову, такой конспиратор, но у Люси он должен скоро появиться: она ему задолжала. (33)Это закон: никогда нельзя давать им деньги вперед… (34)Разговаривая, Лена стелила постель. (35)Он никак не мог посмотреть ей в глаза, теперь он хотел этого, но Лена стояла к нему то боком, то спиной, когда же она повернулась и он взглянул ей прямо в глаза, близорукие, с расширенными от вечернего чтения зрачками, увидел – решимость. (36)Наверно, готовилась к разговору давно, может, с первого дня, как узнала о болезни матери. (37)Тогда же ее и осенило. (38)И пока он, подавленный ужасом, носился по врачам, звонил в больницы, устраивал, терзался, – она обдумывала, соображала. (39)И вот нашла каких‑то Маркушевичей. (40)Странно, он не испытывал сейчас ни гнева, ни боли. (41)Мелькнуло только – о беспощадности жизни. (42)Лена тут ни при чем, она была частью этой жизни, частью беспощадности. (43)Кроме того, можно ли сердиться на человека, лишенного, к примеру, музыкального слуха? (44)Лену всегда отличала некоторая душевная – нет, не глухота, чересчур сильно, – некоторая душевная неточность, и это свойство еще обострялось, когда вступало в действие другое, сильнейшее качество Лены: умение добиваться своего. (По Ю. В. Трифонову*) * Юрий Валентинович Трифонов (1925-1981) - русский советский писатель.

6985 вопрос

№47760

Напишите сочинение-рассуждение по проблеме, поставленной в исходном тексте: «Как человек переживает беду?».

Сформулируйте позицию автора (рассказчика) по указанной проблеме.

Объём сочинения — не менее 150 слов.

Сочинение пишите аккуратно и разборчиво, соблюдая нормы современного русского литературного языка.

(1)Возвратилась бабушка вечером, с черемуховым батогом в руке. (2)Первый раз взяла она тогда батожок и до смерти с ним уж не расставалась в дальнем походе. (3)В котомке бабушка принесла серый, в банный таз величиною каравай. (4)— Отрежь скорее парнишке кусочек,— слабо сказала бабушка деду.— Замер вовсе парнишка. И себе отрежь. (5)Она сидела на скамейке не раздевшись, положив обе руки на черемуховую палку. (6)И очень заметно, бросилось мне в глаза, какая она стала старая и как согнулась в спине. (7)Дед вынул каравай из котомки, взвесил его на руке и оглядел. (8)Заросшее и без того хмурое его лицо за пасмурнело совсем. (9)— Чего ж не поела-то? Дорогой свалилась бы. Лучше, што ль? (10)— Да я отколупнула корочку, пососала и дотащилась вот, слава богу. Я что? Я — ломовой конь. Режь, режь! Ждет ребенок. Алешка-то где? (11)Я сказал, что Алешка ушел к матери на Усть-Ману, там столовку открыли и кормят сплавщиков казенной пищей. (12)Августа Алешку возле себя теперь прокормит. (13)Они теперь без горя проживут. (14)— И ладно. И ладно. Ты чего, отец? Умер ли, че ли? Прямо беда с тобой… (15)Дед стоял с ножом в руке над разрезанным караваем и не поворачивался к нам. (16)Спина его, плечи, руки обвисали все ниже, ниже, будто сделался он весь тряпичный, будто и кости смололись в нем сразу, и стал он меньше ростом. (17)— Ты чего? — тревожно повторила бабушка. (18)— Омманули тебя на базаре, — глухо вымолвил дед и воткнул ножик за настенную дощечку, за которой торчали вилки, ложки. (19)— К-как омманули? — Рот бабушки вдруг начал беззвучно шевелиться, сделался черным. (20)Я закричал и прикрыл глаза руками. (21)Дедушка схватил меня и понес к рукомойнику. (22)— Ат жись! Ат чё деется! — бубнил он, нашаривая уголек за козырьком рукомойника, чтоб умыть меня с уголька — от испуга и урочества. (23)Уголек куда-то запропастился, и дед набрал воды в глубокую ладонь. (24)Всего деда трясло, он все бубнил, бубнил чего-то, и я, не слышавший от него больше трех или пяти слов за день, совсем испугался, попросил посадить меня на печь. (25)Каравай оказался с начинкой, туфтой, как тогда говорилось. (26)Он только сверху каравай, в середину же запечена мякина. (27)Бабушка проклинала себя: где были у нее глаза?! — спрашивала. (28)Лучше бы ей помереть! (29)Счастьем бы она посчитала, если б не дожила до этих дней, не видела бы такого злодейства и жульничества. (30)Голосила и причитала бабушка долго. (31)Причитая, она успела, между прочим, рассказать, как обрадовалась, когда узрела этот большой каравай, как ее насторожила спервоначала сходная цена, как она боялась, чтоб каравай не перехватили, и оттого не разломила его, полоумная, и как выглядели продавцы — пристойно, на ее взгляд, выглядели, одеты в городское. (32)Рассказала и о том, будто скоро все наладится, будто городским хлеб по карточкам начали выдавать и драк больших на базаре уж нету из-за продуктов. (33)По мере того как выговаривалась бабушка, легче становилось у меня на душе и дома не так уж страшно. (34)Вот когда рот бабушки беззвучно шевелился и когда сидела она на скамье неподвижно, как каменная, тогда страшно. (35)А так ничего. (36)Так все наладится. (37)Сейчас бабушка поголосит, облегчится и чего-нибудь сообразит. (38)И в самом деле бабушка скоро позвала меня в куть. (39)— Гложи корочку-то. Корочка у каравая, будь он неладен, хлебна. Мякину-то выковыривай и гложи. Всякой хлеб не без мякины. Отец, ты тоже поешь маленько. Че сделашь? Им, супостатам, отольются наши слезы. Кто бедного обижат, тот гибель себе накликат. А гляди-ко чего я принесла-а-а! — пропела бабушка, полезла за пазуху и вынула черненький, мохнатый комочек. (40)Он сразу запищал, начал тыкаться носом в бабушкину ладонь. (41)— Тоже жрать хочет, пятнай его! — через силу улыбнулась бабушка и с непривычной, какой-то детской беспомощностью поглядела на меня, на деда. (42)И было в этом взгляде: «Ну, дура я, старая дура! Можете судить меня, казнить, мне уж все едино. Только хотела я как лучше…» (43)Никто ее судить и казнить не собирался. (44)— Где это тебе такую чуду бог послал? — мирно прогудел дедушка. (45)Он взял за загривок щенка двумя пальцами и поднял в воздух. (46)Щенок разом замолк и только дрыгал задними лапками, отыскивая опору. (47)— Породистый, видать, холера! Не орет,— заключил дедушка. (48)Дед сроду охотником не был, в собаках ничего не понимал, однако мы согласились с ним — щенок породистый, уж оченьху он лохмат и уши у него большие, вислые. (49)— Тащусь это я у домов отдыха,— рассказывала бабушка, уже привычным, напевным голосом,— а он, горюшко, копошится в снегу, еле уж слышно скулит. Выбросили его на мороз — околевать. До собак ли? Остановилась это я, смотрю на горюна и плачу, про Витьку нашего думаю. Не будь нас, так же околевать бы его выбросили…— Бабушка вытерла платком уж летучие, жалостливые слезы и начала раздеваться. — Счас я, счас, мужики. Из коровенки вытяну молочка. Не надо бы доить ее. Теленок замрет во чреве. Ну да последний раз. А вы пока гложите корку-то, гложите. А щененку-то, Витька, палец дай. Он и уймется. Не омманешь — не проживешь, так выходит, — заключила бабушка и сердито покосилась на раскроенный каравай. — Я скоро.— Она схватила подойницу с полатей и поспешила во двор, а мы с дедом стали выдергивать из каравая, из корочек мякину. (50)Самую большую, выпуклую, будто крышка черепа, корку мы отложили бабушке. (51)Щенок чмокал, шибко прижимая мой палец к ребристому нёбу, постанывал и дрожал от голодной истомы. (52)Вернулась бабушка, принесла на дне подойницы молока и первым делом плеснула щенку. (53)Затем она вынула чугунок из печи, налила всем кипятку и забелила его молоком. (54)Мы макали корки в чай. (55)Ел дедушка, ела бабушка, ел я, ел лохматый щенок. (56)Он побрякивал банкой и захлебывался. (57)— Ишь ведь, язва, жрет, жре-от! Жить хочет! —сказала бабушка, глядя на щенка, и тут же вздохнула: — Каждой божьей твари жить надобно. Ничего, мужики, ничего, крута гора, да забывчива, лиха беда, но избывчива. Выкарабкаемся. Коровенка, бог даст, скоро отелится. Кольча хлеба заробит. Нам бы до весны, до травочки дотянуть… Наелся, место ишшэт.— Щенок дохлопал молоко язычишком, ходил кругами по кути на расползающихся ногах.— Ты его с собой на печь возьми, заколел он, за всю жизнь не отогреется. (58)И я забрал щенка с собой на печку. (59)Он заполз мне под мышку, угнездился там и заснул, грея меня своим, еле ощутимым дыханием. (60)А я гладил его по кудрявой шерстке и размягченно думал о том, что «супостатам» отольются бабушкины слезы и что щенок вырастет, собакой сделается. (61)— Баб, а баб, а как мы его звать будем? (62)— Щененка-то? Да так и будем звать — Шариком. Он ведь ровно шарик. Так и будем. Дрыхнет? (63)— Спи-ит. Под мышку забрался и спит. Щекотно мне от него. (64)— Пусть спит. И человека, и животину жалеть надо, батюшко, потому как у животной тоже душа есть. Памятливая душа. Добро животная пуще человека помнит. Мы вот Шарика отогрели, покормили. Множко ли ему надо-то? А в дому сразу легше сделалось. И помяни ты мое слово…— Бабушка прервалась, прислушалась к чему-то в темноте настороженно и разом снялась с кровати: — Ой, больше, Кольча-младший приехал! Отец, ты ничего не слышал? (65)— Да навроде бы ворота скрипели. (66)— Кольча это, Кольча! — уверенным уже голосом подтвердила бабушка и зашуршала юбкой. — А я еще вечор подумала… Вот! Вот он, Шарик-то! Знамение это мне вышло, в образе его ангел-спаситель явился… (67)Когда мы вышли с дедом на улицу, бабушка уже успела расцеловаться с Кольчей-младшим, что-то говорила ему, плакала, помогала снять котомку. (68)— Витенька! Живой!.. — шагнул ко мне Кольча-младший, поднял на руки, прижал к небритой щеке. — Вот и ладно! Вот и ладно! А я тебе гостинец привез!.. (По В. П. Астафьеву*) * Виктор Петрович Астафьев (1924-2001) - русский советский писатель, эссеист, драматург.

6986 вопрос

№47762

Напишите сочинение-рассуждение по проблеме, поставленной в исходном тексте: «Какого человека можно назвать по-настоящему культурным?».

Сформулируйте позицию автора (рассказчика) по указанной проблеме.

Объём сочинения — не менее 150 слов.

Сочинение пишите аккуратно и разборчиво, соблюдая нормы современного русского литературного языка.

(1)На днях пришла ко мне молодая студентка, незнакомая, бойкая, с какой-то незатейливой просьбой. (2)Исполнив ее просьбу, я со своей стороны попросил ее сделать мне милость и прочитать вслух из какой-нибудь книги хоть пять или десять страничек, чтобы я мог полчаса отдохнуть. (3)Она согласилась охотно. (4)Я дал ей первое, что попало мне под руку, — повесть Гоголя «Невский проспект», закрыл глаза и с удовольствием приготовился слушать. (5)Таков мой любимый отдых. (6)Первые страницы этой упоительной повести прямо-таки невозможно читать без восторга: такое в ней разнообразие живых интонаций и такая чудесная смесь убийственной иронии, сарказма и лирики. (7)Ко всему этому девушка оказалась слепа и глуха. (8)Читала Гоголя, как расписание поездов, — безучастно, монотонно и тускло. (9)Перед нею была великолепная, узорчатая, многоцветная ткань, сверкающая яркими радугами, но для нее эта ткань была серая. (10)Конечно, при чтении она сделала немало ошибок. (11)Вместо блАга прочитала благА, вместо меркантильный — мекрантильный и сбилась, как семилетняя школьница, когда дошла до слова фантасмагория, явно не известного ей. (12)Но что такое безграмотность буквенная по сравнению с душевной безграмотностью! (13)Не почувствовать дивного юмора! (14)Не откликнуться душой на красоту! (15)Чтобы проверить свое впечатление, я взял с полки другую книгу и попросил девушку прочитать хоть страницу «Былого и дум». (16)Здесь она спасовала совсем, словно Герцен был иностранный писатель, изъяснявшийся на неведомом ей языке. (17)Все его словесные фейерверки оказались впустую; она даже не заметила их. (18)Девушка окончила школу и благополучно училась в педагогическом вузе. (19)Никто не научил ее восхищаться искусством — радоваться Гоголю, Лермонтову, сделать своими вечными спутниками Пушкина, Баратынского, Тютчева, и я пожалел ее, как жалеют калеку. (20)Ведь человек, не испытавший горячего увлечения литературой, поэзией, музыкой, живописью, не прошедший через эту эмоциональную выучку, навсегда останется душевным уродом, как бы ни преуспевал он в науке и технике. (21)При первом же знакомстве с такими людьми я всегда замечаю их страшный изъян — убожество их психики, их «тупосердие» (по выражению Герцена). (22)Невозможно стать истинно культурным человеком, не пережив эстетического восхищения искусством. (23)У того, кто не пережил этих возвышенных чувств, и лицо другое, и самый звук его голоса другой. (24)Подлинно культурного человека я всегда узнаю по эластичности и богатству его интонаций. (25)Но всегда ли школа обогащает литературой, поэзией, искусством духовную, эмоциональную жизнь своих юных питомцев? (26)Я знаю десятки школьников, для которых литература — самый скучный, ненавистный предмет. (27)Поэтому нынче, когда я встречаю юнцов, которые уверяют меня, будто Тургенев жил в XVIII веке, а Лев Толстой участвовал в Бородинском сражении, и смешивают старинного поэта Алексея Кольцова с советским журналистом Михаилом Кольцовым, я считаю, что все это закономерно, что иначе и быть не может. (28)Все дело в отсутствии любви, в равнодушии, во внутреннем сопротивлении школьников тем принудительным методам, при помощи которых их хотят приобщить к гениальному (и негениальному) творчеству наших великих (и невеликих) писателей. (29)Без энтузиазма, без жаркой любви все такие попытки обречены на провал. (30)Теперь много пишут в газетах о катастрофически плохой орфографии в сочинениях нынешних школьников, которые немилосердно коверкают самые простые слова. (31)Но орфографию невозможно улучшить в отрыве от общей культуры. (32)Орфография обычно хромает у тех, кто духовно безграмотен, у кого недоразвитая и скудная психика. (33)Ликвидируйте эту безграмотность, и все остальное приложится. (По К. И. Чуковскому*) * Корней Иванович Чуковский (1882-1969) - русский советский поэт, публицист, литературный критик.

6987 вопрос

№47764

Напишите сочинение-рассуждение по проблеме, поставленной в исходном тексте: «Как нужно вести себя в обществе?».

Сформулируйте позицию автора (рассказчика) по указанной проблеме.

Объём сочинения — не менее 150 слов.

Сочинение пишите аккуратно и разборчиво, соблюдая нормы современного русского литературного языка.

(1)Говорят, что содержание определяет форму. (2)Это верно, но верно и противоположное, что от формы зависит содержание. (3)Известный американский психолог начала этого века Д. Джеймс писал: «Мы плачем оттого, что нам грустно, но и грустно нам оттого, что мы плачем». (4)Поэтому поговорим о форме нашего поведения, о том, что должно войти в нашу привычку и что тоже должно стать нашим внутренним содержанием. (5)Когда-то считалось неприличным показывать всем своим видом, что с вами произошло несчастье, что у вас горе. (6)Человек не должен был навязывать свое подавленное состояние другим. (7)Надо было и в горе сохранять достоинство, быть ровным со всеми, не погружаться в себя и оставаться по возможности приветливым и даже веселым. (8)Умение сохранять достоинство, не навязываться другим со своими огорчениями, не портить другим настроение, быть всегда ровным в обращении с людьми, быть всегда приветливым и веселым – это большое и настоящее искусство, которое помогает жить в обществе и самому обществу. (9)Но каким веселым надо быть? (10)Шумное и навязчивое веселье утомительно для окружающих. (11)Вечно сыплющий остротами молодой человек перестает восприниматься как достойно ведущий себя. (12)Он становится шутом. (13)А это худшее, что может случиться с человеком в обществе, и это означает в конечном счете потерю чувства юмора. (14)Не будьте смешными. (15)Не быть смешным – это не только умение себя вести, но и признак ума. (16)Смешным можно быть во всем, даже в манере одеваться. (17)Если мужчина чересчур тщательно подбирает галстук к рубашке, рубашку к костюму – он смешон. (18)Излишняя забота о своей наружности сразу видна. (19)Надо заботиться о том, чтобы одеваться прилично, но эта забота у мужчин не должна переходить известных границ. (20)Чрезмерно заботящийся о своей наружности мужчина неприятен. (21)Женщина – другое дело. (22)У мужчин же в одежде должен быть только намек на моду. (23)Идеально чистая рубашка, чистая обувь и свежий, но не очень яркий галстук – этого достаточно. (24)Костюм может быть старый, он только не должен быть неопрятен. (25)В разговоре с другими умейте слушать, умейте помолчать, умейте пошутить, но редко и вовремя. (26)Занимайте собой как можно меньше места. (27)Поэтому за обедом не кладите локти на стол, стесняя соседа. (28)Не старайтесь чрезмерно быть «душой общества». (29)Во всем соблюдайте меру, не будьте навязчивыми даже со своими дружескими чувствами. (30)Не мучайтесь из-за своих недостатков, если они у вас есть. (31)Если вы заикаетесь, не думайте, что это уж очень плохо. (32)Заики бывают превосходными ораторами, обдумывая каждое свое слово. (33)Лучший лектор славившегося красноречивыми профессорами Московского университета историк В. О. Ключевский заикался. (34)Небольшое косоглазие может придавать значительность лицу, хромота – движениям. (35)И если вы застенчивы, то не бойтесь этого. (36)Не стесняйтесь своей застенчивости: застенчивость очень мила и совсем не смешна. (37)Она становится смешной, только если вы слишком стараетесь ее преодолеть и стесняетесь ее. (38)Будьте просты и снисходительны к своим недостаткам. (39)Не страдайте от них. (40)Хуже нет, когда в человеке развивается «комплекс неполноценности», а вместе с ним озлобленность, недоброжелательность к другим лицам, зависть. (41)Человек теряет то, что в нем самое хорошее, – доброту. (42)Нет лучшей музыки, чем тишина, тишина в горах, тишина в лесу. (43)Нет лучшей «музыки в человеке», чем скромность и умение помолчать, не выдвигаться на первое место. (44)Нет ничего более неприятного и глупого в облике и поведении человека, чем важность или шумливость; нет ничего более смешного в мужчине, чем чрезмерная забота о своем костюме и прическе, расчитанность движений и «фонтан острот» и анекдотов, особенно если они повторяются. (45)В поведении бойтесь быть смешным и старайтесь быть скромным, тихим. (По Д. С. Лихачёву*) * Дмитрий Сергеевич Лихачёв (1906-1999) - советский и российский ученый.

6988 вопрос

№47766

Напишите сочинение-рассуждение по проблеме, поставленной в исходном тексте: «Что важнее: долг перед товарищем, сослуживцем или личное благополучие?».

Сформулируйте позицию автора (рассказчика) по указанной проблеме.

Объём сочинения — не менее 150 слов.

Сочинение пишите аккуратно и разборчиво, соблюдая нормы современного русского литературного языка.

(1)Гаврилов — вот кто не давал Синицыну покоя. (2)Память, неподвластная воле человека, сделала с Синицыным то, чего он боялся больше всего, — перебросила его в 1942 год. (3)Он стоял на часах у штаба, когда комбат, сибиряк с громовым басом, отдавал приказ командирам рот. (4)И Синицын услышал, что батальон уходит, оставляя на высоте один взвод. (5)Этот взвод должен сражаться до последнего патрона, но задержать фашистов хотя бы на три часа. (6)Его, Синицына, взвод, второй взвод первой роты! (7)И тогда с ним, безусым мальчишкой, случился солнечный удар. (8)Жара стояла страшная, такие случаи бывали, и пострадавшего, облив водой, увезли на повозке. (9)Потом по дивизии объявляли приказ генерала и салютовали павшим героям, больше суток отбивавшим атаки фашистов. (10)И тут командир роты увидел рядового Синицына. — (11)Ты жив?! (12)Синицын сбивчиво объяснил, что у него был солнечный удар и поэтому… — (13)Поня-ятно, — протянул комроты и посмотрел на Синицына. (14)Никогда не забыть ему этого взгляда! (15)С боями дошёл до Берлина, честно заслужил два ордена, смыл никем не доказанную и никому не известную вину кровью, но этот взгляд долго преследовал его по ночам. (16)А теперь ещё и Гаврилов. (17) Перед самым уходом к нему подошёл Гаврилов и, явно пересиливая себя, неприязненно буркнул: «Топливо подготовлено?» (18)Синицын, измученный бессонницей, падающий с ног от усталости, утвердительно кивнул. (19)И Гаврилов ушёл не попрощавшись, словно жалея, что задал лишний и ненужный вопрос. (20)Ибо само собой разумелось, что ни один начальник транспортного отряда не покинет полярной станции, не подготовив своему сменщику зимнего топлива и техники. (21)Ну, не было в истории экспедиций такого случая и не могло быть! (22)Поэтому в заданном Гавриловым вопросе любой на месте Синицына услышал бы хорошо рассчитанную бестактность, желание обидеть и даже оскорбить недоверием. (23)Синицын точно помнил, что кивнул он утвердительно. (24)Но ведь зимнее топливо как следует он подготовить не успел! (25)То есть подготовил, конечно, но для своего похода, который должен был состояться полярным летом. (26)А Гаврилов пойдёт не летом, а в мартовские морозы, и поэтому для его похода топливо следовало готовить особо. (27)И работа чепуховая: добавить в цистерны с соляром нужную дозу керосина, побольше обычного, тогда никакой мороз не возьмёт. (28)Как он мог запамятовать! (29)Синицын чертыхнулся. (30)Нужно немедленно бежать в радиорубку, узнать, вышел ли Гаврилов в поход. (31)Если не вышел, сказать правду: извини, оплошал, забыл про топливо, добавь в соляр керосина. (32)Если же Гаврилов в походе, поднять тревогу, вернуть поезд в Мирный, даже ценой потери нескольких дней, чтобы разбавить солярку. (33)Синицын начал одеваться, сочиняя в уме текст радиограммы, и остановился. (34)Стоит ли поднимать панику, на скандал, проработку напрашиваться? (35)Ну какие будут на трассе морозы? (36)Градусов под шестьдесят, не больше, для таких температур и его солярка вполне сгодится. (37)Успокоив себя этой мыслью, Синицын снял с кронштейна графин с водой, протянул руку за стаканом и нащупал на столе коробочку. (38)Сунул в рот две таблетки успокоительного, запил водой, лёг и забылся тяжёлым сном. (39)Через три часа санно-гусеничный поезд Гаврилова, обманутого торопливым кивком Синицына, ушёл из Мирного на Восток навстречу смертельным холодам. (По В. М. Санину*) * Владимир Маркович Санин (1928-1989) - советский писатель, сценарист, драматург.

6989 вопрос

№47767

Напишите сочинение-рассуждение по проблеме, поставленной в исходном тексте: «Какую роль играет память о героическом прошлом страны в жизни современного человека?».

Сформулируйте позицию автора (рассказчика) по указанной проблеме.

Объём сочинения — не менее 150 слов.

Сочинение пишите аккуратно и разборчиво, соблюдая нормы современного русского литературного языка.

(1)Вечером 19 августа 2011 года я ехал на дачу и с гневом думал: двадцать лет прошло с того дня, когда я — двадцатилетний — стоял в толпе на Лубянской площади и, глядя на то, как подъемный кран снимает статую Дзержинского с постамента, держал в руке тонкий ятаган красного стекла — осколок вывески «КГБ СССР», подобранный с крыльца самого страшного здания в стране… (2)И ничего, ничего, ничего с тех пор не изменилось. (3)Будущее не наступило, люди не стали прекрасней, добрей, умней, честней, милосердней, и великая русская литература, убитая советской литературой, так и не воскресла… (4)Тем временем я миновал Серпухов и подъехал к повороту на Тарусу. (5)Здесь на пригорке стоит танк Т-34: рубеж обороны 49-й армии, в январе 1942-го отсюда началось контрнаступление. (6)Я повернул налево и в медленном потоке машин двинулся вдоль Оки… (7)Ах, какие здесь заливные луга, какой простор! (8)Всякий раз, когда мой взор разлетается в этом приволье после удушающе апоплексической Москвы, после ее пробок и человеконенавистничества… (9)Каждый раз, когда я вижу это окское раздолье, я открываю окно и жадно вдыхаю, кусаю ветер, повторяя про себя: «Ну, вот, наконец-то, дома». (10)И тогда я открыл окно и нажал на газ: сколько можно тащиться, как черепаха?! (11)Я пошел на обгон, но тут увидел сплошную. (12)Вернулся в строй, и сзади врубилась мигалка. (13)Становлюсь на обочине, отдаю права, пересаживаюсь в патрульную машину. (14)Мне сообщают: — Пересечение сплошной влечет лишенье прав от четырех месяцев. (15)Говорю: — Лишайте. (16)— А что так сразу? (17)— А как иначе? (18)— Ну, вы б поговорили с нами, рассказали, где работаете, кем… Машина-то у вас недешевая, новая. Небось хорошо бегает? (19)— Вам какое дело? (20)— Ну, интересно… (21)— Оформляйте. (22)— А вы не хотите вопрос по-другому решить? (23)— Хочу, — ответил я. (24)И добавил, подумав: — Но не в этот день. (25)Минут через пятнадцать, подписав протокол и оставив лейтенанту права, я снова летел вдоль окских лугов, вдыхал полной грудью настоянный за день травный воздух… (26)Скоро, скоро Новый год, выйдет срок лишенья, пройдут праздники, и я перестану быть пешеходом. (27)Настанет весна, начало лета, и однажды я сяду за руль, чтобы часа через три выйти на берег реки, текущей уже не одно тысячелетие. (28)Я всмотрюсь вдаль — в исчезающую излучину реки: толща воздуха над ней еще будет полна тихого рассеянного света. (29)Я поднимусь в лес, к Верховенским болотам, а за ними — к водоразделу, откуда берут начало лесные речки, бешеные в половодье и сухие в июле. (30)За века они прорезали к Оке овраги. (31)В них страшно и долго, долго спускаться. (32)Дно одной такой речки устлано плоскими замшелыми камнями с перистыми отпечатками моллюсков, хвоща; небо едва брезжит, как со дна колодца, и камни стучат, стучат под ногами, как кастаньеты. (33)Древняя река, не замечающая человека, ее притоки, не ведающие ничего о речи, внушают мне мужество, так необходимое перед лицом беспощадной вечности. (По А.В. Иличевскому*) * Александр Викторович Иличевский (род. в 1970 г.) – русский писатель, поэт, прозаик, эссеист.

6990 вопрос

№47768

Напишите сочинение-рассуждение по проблеме, поставленной в исходном тексте: «Почему нужно бережно относиться к родному языку?».

Сформулируйте позицию автора (рассказчика) по указанной проблеме.

Объём сочинения — не менее 150 слов.

Сочинение пишите аккуратно и разборчиво, соблюдая нормы современного русского литературного языка.

(1)Неряшливость в одежде – это прежде всего неуважение к окружающим вас людям, да и неуважение к самому себе. (2)Дело не в том, чтобы быть одетым щегольски. (3)В щегольской одежде есть, может быть, преувеличенное представление о собственной элегантности, и по большей части щеголь стоит на грани смешного. (4)Надо быть одетым чисто и опрятно, в том стиле, который больше всего вам идет, и в зависимости от возраста. (5)Спортивная одежда не сделает старика спортсменом, если он не занимается спортом. (6)«Профессорская» шляпа и черный строгий костюм невозможны на пляже или в лесу за сбором грибов. (7)А как расценивать отношение к языку, которым мы говорим? (8)Язык в еще большей мере, чем одежда, свидетельствует о вкусе человека, о его отношении к окружающему миру, к самому себе. (9)Есть разного рода неряшливости в языке человека. (10)Если человек родился и живет вдали от города и говорит на своем диалекте, в этом никакой неряшливости нет. (11)Не знаю, как другим, но мне эти местные диалекты, если они строго выдержаны, нравятся. (12)Нравится их напевность, нравятся местные слова, местные выражения. (13)Диалекты часто бывают неиссякаемым источником обогащения русского литературного языка. (14)Как-то в беседе со мной писатель Федор Александрович Абрамов сказал: «С Русского Севера вывозили гранит для строительства Петербурга и вывозили слово – слово в каменных блоках былин, причитаний, лирических песен… „Исправить“ язык былин – перевести его на нормы русского литературного языка – это попросту испортить былины». (15)Иное дело, если человек долго живет в городе, знает нормы литературного языка, а сохраняет формы и слова своей деревни. (16)Это может быть оттого, что он считает их красивыми и гордится ими. (17)Это меня не коробит. (18)Пусть он и окает, и сохраняет свою привычную напевность. (19)В этом я вижу гордость за свою родину – свое село. (20)Это не плохо, и человека это не унижает. (21)Это так же красиво, как забытая сейчас косоворотка, но только на человеке, который ее носил с детства, привык к ней. (22)Если же он надел ее, чтобы покрасоваться в ней, показать, что он «истинно деревенский», то это и смешно и цинично: «Глядите, каков я: плевать я хотел на то, что живу в городе. Хочу быть непохожим на всех вас!» (23)Бравирование грубостью в языке, как и бравирование грубостью в манерах, неряшеством в одежде, – распространеннейшее явление, и оно в основном свидетельствует о психологической незащищенности человека, о его слабости, а вовсе не о силе. (24)Говорящий стремится грубой шуткой, резким выражением, иронией, циничностью подавить в себе чувство страха, боязни, иногда просто опасения. (25)Грубыми прозвищами учителей именно слабые волей ученики хотят показать, что они их не боятся. (26)Это происходит полусознательно. (27)Я уж не говорю о том, что это признак невоспитанности, неинтеллигентности, а иногда и жестокости. (28)Но та же самая подоплека лежит в основе любых грубых, циничных, бесшабашно иронических выражений по отношению к тем явлениям повседневной жизни, которые чем-либо травмируют говорящего. (29)Этим грубо говорящие люди как бы хотят показать, что они выше тех явлений, которых на самом деле они боятся. (30)В основе любых жаргонных, циничных выражений и ругани лежит слабость. (31)«Плюющиеся словами» люди потому и демонстрируют свое презрение к травмирующим их явлениям в жизни, что они их беспокоят, мучат, волнуют, что они чувствуют себя слабыми, не защищенными против них. (32)По-настоящему сильный и здоровый, уравновешенный человек не будет без нужды говорить громко, не будет ругаться и употреблять жаргонных слов. (33)Ведь он уверен, что его слово и так весомо. (34)Наш язык – это важнейшая часть нашего общего поведения в жизни. (35)И по тому, как человек говорит, мы сразу и легко можем судить о том, с кем мы имеем дело: мы можем определить степень интеллигентности человека, степень его психологической уравновешенности, степень его возможной «закомплексованности» (есть такое печальное явление в психологии некоторых слабых людей, но объяснять его сейчас я не имею возможности – это большой и особый вопрос). (36)Учиться хорошей, спокойной, интеллигентной речи надо долго и внимательно – прислушиваясь, запоминая, замечая, читая и изучая. (37)Но хоть и трудно – это надо, надо. (38)Наша речь – важнейшая часть не только нашего поведения (как я уже сказал), но и нашей личности, наших души, ума, нашей способности не поддаваться влияниям среды, если она «затягивает». (По Д. С. Лихачёву*) * Дмитрий Сергеевич Лихачёв (1906-1999) - советский и российский ученый.

Русский ЕГЭ - банк заданий - страница 699

Вопросы