История ЕГЭ - банк заданий - страница 583

«Солдат роптал на беспрерывное отступление и в сражении надеется найти конец оному. Главнокомандующим М. Б. Барклаем-де-Толли был солдат недоволен и в главную вину ставил ему то, что он не русский». «…Войска российские, будучи расположены по обширным границам и провинциям своего государства, для соединения своих частей должны были отступать безостановочно. Малочисленность их против многолюдства неприятеля не позволяла и думать, чтобы вступить в явный бой на границах империи… В конце июля россияне достигают города Смоленска, и здесь воспоследовало благополучное соединение первой армии с второю под командою генерала от инфантерии князя Багратиона… Россияне, переправясь через реку Днепр, стали на возвышенном месте перед городом, с которого картина Смоленска была чрезвычайно трогательна, печальна и разительна; неприятель открыл сильную канонаду множества батарей по городу, пожар разлился по оному во всех почти улицах… Российские войска 7-го числа августа от развалин и пепла города Смоленска отступили и продолжали идти по дороге, ведущей к древней столице Москве, и неприятелю каждый шаг за ними был затруднителен и стоил крови».

«На другой день оной битвы россияне, не имея достаточных сил, чем бы могли довершить поражение врагов, отступили также 7 вёрст к городу Можайску… Одни говорили, будет ещё кровопролитное сражение, другие утверждали, что Москва будет оставлена неприятелю. Наконец войска с вечера тронулись со своей позиции, и ночью начали проходить Москву, и нашли уже оставленную пустынею. При дальнейших отступлениях был несколько дней кряду виден русским воинам столб густого дыму… что происходило от беспрестанных пожаров в оной. Россияне ощущали какое-то уныние в это время; хотя Москва не составляла их целого Отечества, но была некогда столицей! Потом русские войска сделали крутой поворот с Рязанской дороги к Подольску, где остановились на несколько дней для отдыху… Такая продолжительная ретирада отвлекла неприятеля от всех выгод в его армии и послужила ему гибелью… он впал в приготовленные ему сети, из которых он не выпутается… От сего места [русская] армия уже не отступала, а прошла на Красную Пахру, Вороново, на старую Калужскую дорогу и остановилась под Тарутиным, во фланг неприятелю и почти в тыл в боевой позиции. Неприятель, занявший Москву, хотел забыть войну, ибо и от Наполеона так войскам своим было объявлено, и французы мечтали, что Россия покорится, и спокойно смотрели на ужасное истребление города пожарами. Неприятель, однако, выслал свой авангард вслед за войсками российскими по Рязанской дороге; оные, пройдя поворот к Подольску, утратили из виду российскую армию, приписав сие ещё скорому и быстрому отступлению; прибавя ещё скорее марш вперёд, чтобы догнать россиян, узнают, что армии их впереди нет; поворотя назад, к удивлению их, открывают, что войска российские в тылу их стоят спокойно».

«На другой день оной битвы россияне, не имея достаточных сил, чем бы могли довершить поражение врагов, отступили также 7 вёрст к городу Можайску… Одни говорили, будет ещё кровопролитное сражение, другие утверждали, что Москва будет оставлена неприятелю. Наконец войска с вечера тронулись со своей позиции, и ночью начали проходить Москву, и нашли уже оставленную пустынею. При дальнейших отступлениях был несколько дней кряду виден русским воинам столб густого дыму… что происходило от беспрестанных пожаров в оной. Россияне ощущали какое-то уныние в это время; хотя Москва не составляла их целого Отечества, но была некогда столицей! Потом русские войска сделали крутой поворот с Рязанской дороги к Подольску, где остановились на несколько дней для отдыху… Такая продолжительная ретирада отвлекла неприятеля от всех выгод в его армии и послужила ему гибелью… он впал в приготовленные ему сети, из которых он не выпутается… От сего места [русская] армия уже не отступала, а прошла на Красную Пахру, Вороново, на старую Калужскую дорогу и остановилась под Тарутиным, во фланг неприятелю и почти в тыл в боевой позиции. Неприятель, занявший Москву, хотел забыть войну, ибо и от Наполеона так войскам своим было объявлено, и французы мечтали, что Россия покорится, и спокойно смотрели на ужасное истребление города пожарами. Неприятель, однако, выслал свой авангард вслед за войсками российскими по Рязанской дороге; оные, пройдя поворот к Подольску, утратили из виду российскую армию, приписав сие ещё скорому и быстрому отступлению; прибавя ещё скорее марш вперёд, чтобы догнать россиян, узнают, что армии их впереди нет; поворотя назад, к удивлению их, открывают, что войска российские в тылу их стоят спокойно».

«Марш-манёвр главных сил русской армии прикрывался сильным арьергардом, в задачу которого входило не только обеспечение планомерного и безопасного движения войск, но и дезориентация противника, для чего часть войск арьергарда должна была совершать движение в ложном направлении, увлекая за собой неприятельские отряды. Кутузов приказал командовавшему арьергардом генералу Милорадовичу направить казаков по Рязанской дороге для „фальшивого движения“. Войска арьергарда успешно выполнили эту задачу, а также установили направление движения и численность наполеоновских войск. Несмотря на то, что Наполеон разослал по всем дорогам отряды, чтобы установить направление движения главных сил русской армии, ему так и не удалось это сделать… <…> Наполеон не знал, где находятся Кутузов и его армия. В военной истории нет, пожалуй, подобного примера, когда бы почти 100-тысячное войско могло бы „исчезнуть“ на глазах у противника. В умении оторваться от французской армии, ввести её в заблуждение, в способности замаскировать истинное направление движения войск, совершить столь искусно фланговый марш-манёвр — одна из крупнейших заслуг русского командования. Завершив манёвр, русская армия прикрыла Калугу, где были сосредоточены огромные военные запасы, Тулу с её оружейным заводом. В результате выхода русской армии в район Тарутино открывалась возможность прямого сообщения с южными областями России, которые могли питать армию людским пополнением… и всеми видами снабжения».

«Марш-манёвр главных сил русской армии прикрывался сильным арьергардом, в задачу которого входило не только обеспечение планомерного и безопасного движения войск, но и дезориентация противника, для чего часть войск арьергарда должна была совершать движение в ложном направлении, увлекая за собой неприятельские отряды. Кутузов приказал командовавшему арьергардом генералу Милорадовичу направить казаков по Рязанской дороге для „фальшивого движения“. Войска арьергарда успешно выполнили эту задачу, а также установили направление движения и численность наполеоновских войск. Несмотря на то, что Наполеон разослал по всем дорогам отряды, чтобы установить направление движения главных сил русской армии, ему так и не удалось это сделать… <…> Наполеон не знал, где находятся Кутузов и его армия. В военной истории нет, пожалуй, подобного примера, когда бы почти 100-тысячное войско могло бы „исчезнуть“ на глазах у противника. В умении оторваться от французской армии, ввести её в заблуждение, в способности замаскировать истинное направление движения войск, совершить столь искусно фланговый марш-манёвр — одна из крупнейших заслуг русского командования. Завершив манёвр, русская армия прикрыла Калугу, где были сосредоточены огромные военные запасы, Тулу с её оружейным заводом. В результате выхода русской армии в район Тарутино открывалась возможность прямого сообщения с южными областями России, которые могли питать армию людским пополнением… и всеми видами снабжения».

«Наконец, чёткие очертания конституционного плана императора проявились в период послевоенного устройства Европы и решения судьбы бывшего наполеоновского сателлита — герцогства Варшавского, большая часть которого вошла в состав Российской империи под названием Царства Польского. <…> [Император] выбрал для Польши хоть и ограниченную, но конституцию. Произошла неслыханная вещь: Россия, по существу, санкционировала появление в рамках своей государственности конституционного образования, пусть и оговорённого словами о традициях Российской империи. В мае того же года Царству Польскому уже была высочайше дарована конституция, предоставлено самоуправление, право иметь собственную армию; получили поляки и свободу печати. Так впервые в составе России самодержавная власть была ограничена конституционными нормами».

«Наконец, чёткие очертания конституционного плана императора проявились в период послевоенного устройства Европы и решения судьбы бывшего наполеоновского сателлита — герцогства Варшавского, большая часть которого вошла в состав Российской империи под названием Царства Польского. <…> [Император] выбрал для Польши хоть и ограниченную, но конституцию. Произошла неслыханная вещь: Россия, по существу, санкционировала появление в рамках своей государственности конституционного образования, пусть и оговорённого словами о традициях Российской империи. В мае того же года Царству Польскому уже была высочайше дарована конституция, предоставлено самоуправление, право иметь собственную армию; получили поляки и свободу печати. Так впервые в составе России самодержавная власть была ограничена конституционными нормами».

«Сами правительства для возбуждения в народах энергии против самовластия императора французов своими прокламациями призывали их к свободе и торжественно обещали им законно-свободные установления. Правительства не только не спешили исполнить свои обещания, но стали вменять в преступление справедливое требование конституционных учреждений, всячески стараясь везде подавлять дух свободы. Российский император стал во главе монархических реакционеров. Заодно с ним действовали король прусский и император Франц, или, лучше сказать, князь Меттерних — душа австрийского министерства и всей монархической реакции. Народы, обманутые в своих ожиданиях правительствами, прибегали против их явных угнетений к средствам сокровенным. По всей Европе учредились тайные политические союзы с целью исторгнуть у правительств конституционные постановления. В Италии, под ненавистным ей австрийским владычеством, учредились тайные союзы (венты) карбонариев; в германских университетах образовался студенческий союз, раскинувший ветви свои по всей немецкой земле; во Франции — тайные политические общества под разными названиями. Цель у всех этих сокровенных союзов была одна: противодействовать монархической реакции правительств и освободить народы от их самовластия. По низложении [имя] главным предметом всех политических действий императора российского было подавление возникшего повсюду духа свободы и укрепление монархических начал, которым угрожали тайные общества. Все правительственные и дипломатические действия его, начиная с заключения Священного тройственного союза России, Австрии и Пруссии, свидетельствуют об этом. С этою целью… созван был конгресс в Ахене, на котором, по настоянию [императора российского], признано право вмешательства во внутренние дела соседственной державы в случае изменения существующего в ней порядка. В Ахене приняты строгие меры против свободы книгопечатания и тайных обществ, против восстановления в Испании нарушенной королём конституции кортесов… [Конгресс] в Лайбахе определил подавить революцию неаполитанскую, вследствие которой сам король принял предложенную им конституцию и присягнул в точном её соблюдении, и силою предупредить восстание в Пьемонте против короля сардинского».

«Сами правительства для возбуждения в народах энергии против самовластия императора французов своими прокламациями призывали их к свободе и торжественно обещали им законно-свободные установления. Правительства не только не спешили исполнить свои обещания, но стали вменять в преступление справедливое требование конституционных учреждений, всячески стараясь везде подавлять дух свободы. Российский император стал во главе монархических реакционеров. Заодно с ним действовали король прусский и император Франц, или, лучше сказать, князь Меттерних — душа австрийского министерства и всей монархической реакции. Народы, обманутые в своих ожиданиях правительствами, прибегали против их явных угнетений к средствам сокровенным. По всей Европе учредились тайные политические союзы с целью исторгнуть у правительств конституционные постановления. В Италии, под ненавистным ей австрийским владычеством, учредились тайные союзы (венты) карбонариев; в германских университетах образовался студенческий союз, раскинувший ветви свои по всей немецкой земле; во Франции — тайные политические общества под разными названиями. Цель у всех этих сокровенных союзов была одна: противодействовать монархической реакции правительств и освободить народы от их самовластия. По низложении [имя] главным предметом всех политических действий императора российского было подавление возникшего повсюду духа свободы и укрепление монархических начал, которым угрожали тайные общества. Все правительственные и дипломатические действия его, начиная с заключения Священного тройственного союза России, Австрии и Пруссии, свидетельствуют об этом. С этою целью… созван был конгресс в Ахене, на котором, по настоянию [императора российского], признано право вмешательства во внутренние дела соседственной державы в случае изменения существующего в ней порядка. В Ахене приняты строгие меры против свободы книгопечатания и тайных обществ, против восстановления в Испании нарушенной королём конституции кортесов… [Конгресс] в Лайбахе определил подавить революцию неаполитанскую, вследствие которой сам король принял предложенную им конституцию и присягнул в точном её соблюдении, и силою предупредить восстание в Пьемонте против короля сардинского».

«Поутру увидел на улице кучки народа… Народ со всех концов спешит на Сенатскую площадь… Я побежал на площадь. Народ запрудил всю площадь и волновался, как бурное море. В волнах этого моря виднелся небольшой островок — это было ваше каре… Я видел царя, окружённого своим штабом и уговаривающего народ разойтись по домам, слышал, как беснующаяся толпа кричала ему в ответ: „Не пойдём, умрём вместе с ними!“ Видел, как понеслась на вас кавалерия… и с каким диким остервенением толпы народа отразили второй натиск поленьями дров, и я, грешный человек, метнул одно полено в бок кавалеристу… видел я и тебя, как ты при третьей атаке стал против солдат, готовых дать залп, от которого вся эта кавалерия, обскакивавшая каре, легла бы лоском, как ты скомандовал: „Оставь!“ <…> Видел, как смертельно раненый Милорадович, шатаясь в седле, поскакал прочь от непокорных солдат, и наконец услышал роковой выстрел из пушки. Второй выстрел повалил множество из передовых. Народ прыснул во все стороны. Третий выстрел был направлен на открытое каре…»