История ЕГЭ - банк заданий - страница 580

«Понеже царское величество указал по именному своему великого государя указу, писанному его величества собственною рукою, бригадира и лейб-гвардии капитана господина князя Трубецкого над здешним и прочими магистраты объявить обер-президентом, и чтоб он ведал всех купецких людей судом и о их делах доносил сенату… Магистрату граждане надлежат, и в двух гильдиях состоят такие: банкиры (которые дают на векселя деньги), знатные купцы, которые имеют отъезжие большие торги и которые разными многими товарами в рядах торгуют, городские докторы, аптекари, лекари, шиперы купеческих кораблей, золотари, серебренники, иконники, живописцы, портные, сапожники, кузнецы, плотники, столяры, рещики, токари и сим подобные, из которых первой гильдии или первостатейные состоят, и от другого подлого гражданства привилегиями и преимуществы суть отменны; яко банкиры, знатные купцы, которые имеют отъезжие большие торги и которые разными товарами в рядах торгуют, городские докторы, аптекари, лекари, шиперы купеческих кораблей, золотари, серебренники, иконники, живописцы. Во второй гильдии, которые мелочными товарами и харчевыми всякими припасы торгуют, также рукомесленные рещики, токари, столяры, портные, сапожники и сим подобные… По такому определению каждое художество и ремесло свои особливые цунфты (цехи) или собрания ремесленных людей, и над оными алдерманов (или старшин) по величеству города и по числу художников имеет… Понеже магистрат, яко глава и начальство есть всему гражданству, то оного должность состоит в том, еже судити граждан, содержати в своём смотрении полицию, положенные с них доходы сбирать, и отдавать по указам, куда от камор-коллегии будет определено, учреждать всю экономию (или домостроительство) города, яко купечество, всякое ремесло, художество и прочее, и чинить о всяких нуждах, и что к гражданской пользе принадлежит, потребные предложения до Главного магистрата: того ради [оные] магистраты губернаторам и воеводам не должны подчинены быть в том, что до градского суда и экономии касается, також не надлежит ни гражданскому ни военному начальнику, гражданина к своему суду (в канцелярию) позывать; но надлежит на такого (мещанина) в магистрате бить челом, и по гражданским правам у гражданского начальства суда на него искать. Також никакому коменданту не должно квартиры в городах по своей воли располагать, но надлежит сие чинить так, как в 12 главе объявлено. А ежели кто из магистрата в вверенной ему службе покажет тщательное радение, и во всё время содержит себя честно: таковым позволяется его царскому величеству бить челом, которые по заслугам могут быть пожалованы шляхетством».

«Нам остаётся ответить на вопрос, волновавший как современников, так и потомков: почему намерение „верховников“ ограничить самодержавие потерпело неудачу, почему надорванные кондиции стали кульминацией в победе самодержавия? Причин несколько, но главная из них кроется в отсутствии консолидации среди господствующего сословия — она наступила несколькими десятилетиями позже. <…> Волею случая Верховный тайный совет был укомплектован преимущественно выходцами из аристократии, причём представителями двух фамилий: Долгоруких и Голицыных. Составленные ими кондиции отражали интересы прежде всего этих двух фамилий. Вчитайтесь в кондиции и их преамбулу, состоявшие из 12 пунктов, и вы обнаружите только два, в реализации которых были заинтересованы широкие круги дворянства: обязательство императрицы заботиться об укреплении и расширении православия и лишение императрицы возможности распоряжаться без суда жизнями и имениями дворян. Остальные же десять пунктов были нацелены на удовлетворение интересов двух аристократических фамилий и имели в виду не изменение политического строя в стране, а ограничение власти конкретного монарха в пользу конкретных фамилий. Сказанное даёт основание считать «затейку верховников» олигархической, удовлетворяющей притязаниям всего двух фамилий. Отсюда брали начало все последующие ошибочные действия «верховников».

«Нам остаётся ответить на вопрос, волновавший как современников, так и потомков: почему намерение „верховников“ ограничить самодержавие потерпело неудачу, почему надорванные кондиции стали кульминацией в победе самодержавия? Причин несколько, но главная из них кроется в отсутствии консолидации среди господствующего сословия — она наступила несколькими десятилетиями позже. <…> Волею случая Верховный тайный совет был укомплектован преимущественно выходцами из аристократии, причём представителями двух фамилий: Долгоруких и Голицыных. Составленные ими кондиции отражали интересы прежде всего этих двух фамилий. Вчитайтесь в кондиции и их преамбулу, состоявшие из 12 пунктов, и вы обнаружите только два, в реализации которых были заинтересованы широкие круги дворянства: обязательство императрицы заботиться об укреплении и расширении православия и лишение императрицы возможности распоряжаться без суда жизнями и имениями дворян. Остальные же десять пунктов были нацелены на удовлетворение интересов двух аристократических фамилий и имели в виду не изменение политического строя в стране, а ограничение власти конкретного монарха в пользу конкретных фамилий. Сказанное даёт основание считать «затейку верховников» олигархической, удовлетворяющей притязаниям всего двух фамилий. Отсюда брали начало все последующие ошибочные действия «верховников».

«Правительство всегда ставит на первый план интересы общегосударственные, когда они сталкиваются с церковными; при этом характерно именно то, что предпочтение делается нередко в ущерб последним. В высшем церковном управлении этот взгляд сказался принижением центрального органа церковной власти, который правительство старалось низвести на обыкновенное бюрократическое учреждение… А экономические затруднения и скупость государства по отношению к Синоду ясно свидетельствовали, что церковную организацию правительство ставило не очень-то высоко по её значению в государственном строе… Служители церкви — простые чиновники в глазах её правительства… и сан не спасал никого от Тайной канцелярии. В лицах духовного сословия государственная власть ценила их значение для жизни общественной, а не религиозной. Отсюда стремление поднять нравственный и умственный уровень священнослужителей во имя их просветительного влияния на народ, заставить их служить обществу и иными, более материальными средствами. Белое духовенство подвергается беспощадным разборам; строгость запретительных указов искореняет тунеядство в монашестве, а церковно-имущественная политика привлекает всеми способами церковь на служение государству и обществу на финансовой почве. Само государство оказывает существенную поддержку и идёт навстречу её задачам и интересам только там, где предвидится осязательная государственная польза (раскол, миссия, контроль над исповедью и причастием). [Её правление] богато деятельностью в области церковных вопросов, особенно во вторую половину, когда Кабинет правил всем… Результаты были в общем отрицательными. Достоинство церковного правительства унижено, высшая иерархия запугана, духовенство и монашество терроризированы, религиозно-церковная жизнь вышла из нормального течения… Петровская реформа послужила в значительной степени почвой и для таких фактов, как политический террор её времени. Подозрительность немецкого правления, остермановский режим, феофановщина — всё это стало так возможно после открытого признания за троном верховного значения в церковных делах».

«Правительство всегда ставит на первый план интересы общегосударственные, когда они сталкиваются с церковными; при этом характерно именно то, что предпочтение делается нередко в ущерб последним. В высшем церковном управлении этот взгляд сказался принижением центрального органа церковной власти, который правительство старалось низвести на обыкновенное бюрократическое учреждение… А экономические затруднения и скупость государства по отношению к Синоду ясно свидетельствовали, что церковную организацию правительство ставило не очень-то высоко по её значению в государственном строе… Служители церкви — простые чиновники в глазах её правительства… и сан не спасал никого от Тайной канцелярии. В лицах духовного сословия государственная власть ценила их значение для жизни общественной, а не религиозной. Отсюда стремление поднять нравственный и умственный уровень священнослужителей во имя их просветительного влияния на народ, заставить их служить обществу и иными, более материальными средствами. Белое духовенство подвергается беспощадным разборам; строгость запретительных указов искореняет тунеядство в монашестве, а церковно-имущественная политика привлекает всеми способами церковь на служение государству и обществу на финансовой почве. Само государство оказывает существенную поддержку и идёт навстречу её задачам и интересам только там, где предвидится осязательная государственная польза (раскол, миссия, контроль над исповедью и причастием). [Её правление] богато деятельностью в области церковных вопросов, особенно во вторую половину, когда Кабинет правил всем… Результаты были в общем отрицательными. Достоинство церковного правительства унижено, высшая иерархия запугана, духовенство и монашество терроризированы, религиозно-церковная жизнь вышла из нормального течения… Петровская реформа послужила в значительной степени почвой и для таких фактов, как политический террор её времени. Подозрительность немецкого правления, остермановский режим, феофановщина — всё это стало так возможно после открытого признания за троном верховного значения в церковных делах».

«Всемилостивейше указали мы, для лучшей государственной пользы и содержания шляхетских домов и деревень, следующий порядок учинить: Кто имеет двух и более сыновей, из оных одному, кому отец заблагоразсудит, остаться в доме для содержания экономии, также которые братья родные два или три, не имея родителей, пожелают оставить в доме своём для смотрения деревень и экономии, кого из себя одного, в том давать им на волю; но чтобы те оставшие в домах довольно грамоте… обучены были… Прочие все братья… должны вступить в военную службу. Но понеже какое время быть в воинской службе, по сие время определения было не учинено… для того всем шляхтичам от 7 до 20 лет возраста их быть в науках, а от 20 лет употреблять в воинскую службу, и всякий должен служить в воинской службе, от 20 лет возраста своего, 25 лет; а по прошествии 25 лет всех… от воинской и статской службы отставлять с повышением одного ранга и отпущать в домы… А которые, выслужа при армии и полках вышеписанные урочные годы, пожелают в домы свои, таковых отпущать с повышением одного ранга, токмо при отпуске из службы брать у них в службу из их собственных людей, за кем 100 душ и меньше, по одному, а с таких, за которыми великие деревни, с каждого ж 100 душ по человеку. Таким же образом, как выше сего означено, поступать и с штатскими чинами, которые свои деревни имеют. А понеже ныне с турками война, и для того отставку по вышеписанному в урочные лета чинить по окончании той турецкой войны.

«Всемилостивейше указали мы, для лучшей государственной пользы и содержания шляхетских домов и деревень, следующий порядок учинить: Кто имеет двух и более сыновей, из оных одному, кому отец заблагоразсудит, остаться в доме для содержания экономии, также которые братья родные два или три, не имея родителей, пожелают оставить в доме своём для смотрения деревень и экономии, кого из себя одного, в том давать им на волю; но чтобы те оставшие в домах довольно грамоте… обучены были… Прочие все братья… должны вступить в военную службу. Но понеже какое время быть в воинской службе, по сие время определения было не учинено… для того всем шляхтичам от 7 до 20 лет возраста их быть в науках, а от 20 лет употреблять в воинскую службу, и всякий должен служить в воинской службе, от 20 лет возраста своего, 25 лет; а по прошествии 25 лет всех… от воинской и статской службы отставлять с повышением одного ранга и отпущать в домы… А которые, выслужа при армии и полках вышеписанные урочные годы, пожелают в домы свои, таковых отпущать с повышением одного ранга, токмо при отпуске из службы брать у них в службу из их собственных людей, за кем 100 душ и меньше, по одному, а с таких, за которыми великие деревни, с каждого ж 100 душ по человеку. Таким же образом, как выше сего означено, поступать и с штатскими чинами, которые свои деревни имеют. А понеже ныне с турками война, и для того отставку по вышеписанному в урочные лета чинить по окончании той турецкой войны.

«Во все государственные дела он вступал, и хотя прямое состояние оных ведать было и невозможно, однако ж часто и в самых важнейших делах без всякого, с которыми людьми надлежало, о том совету по своей воле и страстям отправлял, и какие от того в делах многие непорядки и государственным интересам предосуждения приключались, о том он сам довольно ведает и признать должен. Важные государственные торги и заводы не токмо к явному казённому убытку, но и с превеликою обидою и разорением здешних российских подданных, которые, надеясь на опубликованные от Его Императорского Величества, блаженнейшей памяти Петра Великого Манифеста, многие тысячи собственного своего капитала в те заводы положили, его старательством чужим отданы… <…> И понеже, с одной стороны, состояние его, в котором он в Государство приехал, а с другой стороны такожде нынешнее его богатство всему свету явны и известны, того ради он должен сам объявить: Что ему от Ея Величества пожаловано деньгами, алмазами и другими вещами? Что он сам взял казённого… и в которое время? Что ему от других чужестранных государей подарено и пожаловано и в которое время? Сколько денег и другого богатства и пожитков он вне государства отправил, куды и где ныне находится?»

«Во все государственные дела он вступал, и хотя прямое состояние оных ведать было и невозможно, однако ж часто и в самых важнейших делах без всякого, с которыми людьми надлежало, о том совету по своей воле и страстям отправлял, и какие от того в делах многие непорядки и государственным интересам предосуждения приключались, о том он сам довольно ведает и признать должен. Важные государственные торги и заводы не токмо к явному казённому убытку, но и с превеликою обидою и разорением здешних российских подданных, которые, надеясь на опубликованные от Его Императорского Величества, блаженнейшей памяти Петра Великого Манифеста, многие тысячи собственного своего капитала в те заводы положили, его старательством чужим отданы… <…> И понеже, с одной стороны, состояние его, в котором он в Государство приехал, а с другой стороны такожде нынешнее его богатство всему свету явны и известны, того ради он должен сам объявить: Что ему от Ея Величества пожаловано деньгами, алмазами и другими вещами? Что он сам взял казённого… и в которое время? Что ему от других чужестранных государей подарено и пожаловано и в которое время? Сколько денег и другого богатства и пожитков он вне государства отправил, куды и где ныне находится?»

«До вступления на престол… выразилось народное движение, направленное против преобладания иноземцев, утвердившегося в два последних царствования… <…> С первых же дней её царствования было видно, что национальное движение будет состоять в возвращении к правилам Петра Великого, следовательно, согласно с этими правилами должен был решиться вопрос об отношении русских к иностранцам, а правило Петра было известно: должно пользоваться искусными иностранцами, принимать их на службу, но не давать им предпочтения пред русскими и важнейшие места в управлении занимать исключительно последними. Она объявила о ликвидации Кабинета министров и учреждении императорского Совета… Императрица также предприняла меры к возрождению и укреплению некоторых учреждений, созданных при Петре I. Так, Сенат снова стал правительствующим, т. е. главным после императрицы органом власти в стране. Он был пополнен русскими вельможами. Она восстановила некоторые петровские коллегии, а также Главный магистрат. Расправы в отношении знати и дворянства прекратились. Армия и флот вновь оказались в центре внимания правительства. Императрица поощряла строительство новых кораблей и восстановила количественный состав русской армии как при Петре I. Продолжалось укрепление государственного аппарата».