История ЕГЭ - банк заданий - страница 559

Из допроса бывшего командующего Черноморским флотом А. В. Колчака «Вечером я получил телеграмму от Родзянко, в которой он меня извещал, что правительство пало, что власть перешла к Комитету Государственной думы, и что он просит меня соблюдать полное спокойствие, памятуя, что всё идёт к благу родины, что прежнее правительство, оказавшееся несостоятельным, будет заменено новым, и что он просит меня принять меры, чтобы не было никаких осложнений и эксцессов… <…> Затем была получена телеграмма от князя Львова об образовании первого министерства…» Из дневника английского посла в России Дж. Бьюкенена «Зайдя к [министру иностранных дел] Терещенко сегодня утром, я нашёл его очень озабоченным тем оборотом, который приняли события. <…> Корнилов провозгласил себя диктатором в выпущенном им манифесте, обвинил правительство в том, что оно вызвало кризис… Затем он дал приказ генералу Крымову двигаться на Петроград с кавалерийским корпусом и артиллерией… <…> Наступлению на Петроград будет дан отпор силой, но он боится, что прекращение снабжения, которое произойдёт вследствие этого, вызовет большевистское восстание, которое закончится коммуной».

Из допроса бывшего командующего Черноморским флотом А. В. Колчака «Вечером я получил телеграмму от Родзянко, в которой он меня извещал, что правительство пало, что власть перешла к Комитету Государственной думы, и что он просит меня соблюдать полное спокойствие, памятуя, что всё идёт к благу родины, что прежнее правительство, оказавшееся несостоятельным, будет заменено новым, и что он просит меня принять меры, чтобы не было никаких осложнений и эксцессов… <…> Затем была получена телеграмма от князя Львова об образовании первого министерства…» Из дневника английского посла в России Дж. Бьюкенена «Зайдя к [министру иностранных дел] Терещенко сегодня утром, я нашёл его очень озабоченным тем оборотом, который приняли события. <…> Корнилов провозгласил себя диктатором в выпущенном им манифесте, обвинил правительство в том, что оно вызвало кризис… Затем он дал приказ генералу Крымову двигаться на Петроград с кавалерийским корпусом и артиллерией… <…> Наступлению на Петроград будет дан отпор силой, но он боится, что прекращение снабжения, которое произойдёт вследствие этого, вызовет большевистское восстание, которое закончится коммуной».

«В грозный час тяжких испытаний на фронте и полного развала от внутренней политической и экономической разрухи страну может спасти от окончательной гибели только действительно твёрдая власть, находящаяся в опытных и умелых руках лиц, не связанных узкопартийными групповыми программами, свободных от необходимости после каждого шага оглядываться на всевозможные комитеты и Советы, отдающих себе ясный отчёт в том, что источником суверенной государственной власти является воля народа… а не отдельных партий и групп. Власть должна быть едина в центре и на местах… <…> Россия должна быть единой. Всяким сепаратным стремлениям должен быть поставлен предел в самом зародыше. В области государственного хозяйства необходима строжайшая экономия, во всех областях государственной жизни планомерно, строго и неумолимо проведённая до конца… должно быть немедленно приступлено к разработке и проведению в жизнь закона о трудовой повинности, [следует] безотлагательно ввести нормировку заработной платы и прибыли предпринимателей, следует безотлагательно привести в соответствие цены на сельскохозяйственную и фабрично-заводскую промышленность, принять самые строгие и самые действенные меры к прекращению подрыва производства сельскохозяйственной промышленности, чрезвычайно страдающей от самочинных действий отдельных лиц и всевозможных комитетов, нарушающих твёрдый порядок землепользования и в арендных отношениях… <…> Время слов прошло, терпение народа истощается. Нужно делать великое дело спасения Родины. (Генерал Каледин покидает трибуну при неслыханном волнении в зале. Правая и часть центра бурно рукоплещут. На левой — возгласы протеста и возмущения. Волнение долго не утихает.)»

«В грозный час тяжких испытаний на фронте и полного развала от внутренней политической и экономической разрухи страну может спасти от окончательной гибели только действительно твёрдая власть, находящаяся в опытных и умелых руках лиц, не связанных узкопартийными групповыми программами, свободных от необходимости после каждого шага оглядываться на всевозможные комитеты и Советы, отдающих себе ясный отчёт в том, что источником суверенной государственной власти является воля народа… а не отдельных партий и групп. Власть должна быть едина в центре и на местах… <…> Россия должна быть единой. Всяким сепаратным стремлениям должен быть поставлен предел в самом зародыше. В области государственного хозяйства необходима строжайшая экономия, во всех областях государственной жизни планомерно, строго и неумолимо проведённая до конца… должно быть немедленно приступлено к разработке и проведению в жизнь закона о трудовой повинности, [следует] безотлагательно ввести нормировку заработной платы и прибыли предпринимателей, следует безотлагательно привести в соответствие цены на сельскохозяйственную и фабрично-заводскую промышленность, принять самые строгие и самые действенные меры к прекращению подрыва производства сельскохозяйственной промышленности, чрезвычайно страдающей от самочинных действий отдельных лиц и всевозможных комитетов, нарушающих твёрдый порядок землепользования и в арендных отношениях… <…> Время слов прошло, терпение народа истощается. Нужно делать великое дело спасения Родины. (Генерал Каледин покидает трибуну при неслыханном волнении в зале. Правая и часть центра бурно рукоплещут. На левой — возгласы протеста и возмущения. Волнение долго не утихает.)»

«Попытки Г. Е. Львова, А. Ф. Керенского и даже генерала Л. Г. Корнилова включить Плеханова в состав правительства, к чему он сам вроде бы тоже склонялся, считая это своим революционным и гражданским долгом, закончились безрезультатно. Дело в том, что Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, игравший до июля роль чуть ли не второй власти в России, отказался дать Георгию Валентиновичу своё „благословение“ на участие в правительстве, поскольку он [Плеханов] представлялся лидерам Совета слишком „буржуазным“ и уже не популярным в народе политиком, а заговор Корнилова провалился. „Апрельские тезисы“, где был провозглашён курс на социалистическую революцию, Плеханов назвал бредом, а их автора считал целесообразным арестовать за подстрекательство к несвоевременному государственному перевороту, хотя и оговаривался, что у него нет фактов, которые свидетельствовали бы о связях лидера большевиков с германской разведкой. Основным аргументом Плеханова в споре с Лениным был ортодоксальный марксистский взгляд на необходимость отказа от преждевременного установления диктатуры пролетариата, если для этого не созрели объективные (высокий уровень развития капитализма) и субъективные (достаточный уровень культуры и сознательность пролетариата) условия».

«Попытки Г. Е. Львова, А. Ф. Керенского и даже генерала Л. Г. Корнилова включить Плеханова в состав правительства, к чему он сам вроде бы тоже склонялся, считая это своим революционным и гражданским долгом, закончились безрезультатно. Дело в том, что Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, игравший до июля роль чуть ли не второй власти в России, отказался дать Георгию Валентиновичу своё „благословение“ на участие в правительстве, поскольку он [Плеханов] представлялся лидерам Совета слишком „буржуазным“ и уже не популярным в народе политиком, а заговор Корнилова провалился. „Апрельские тезисы“, где был провозглашён курс на социалистическую революцию, Плеханов назвал бредом, а их автора считал целесообразным арестовать за подстрекательство к несвоевременному государственному перевороту, хотя и оговаривался, что у него нет фактов, которые свидетельствовали бы о связях лидера большевиков с германской разведкой. Основным аргументом Плеханова в споре с Лениным был ортодоксальный марксистский взгляд на необходимость отказа от преждевременного установления диктатуры пролетариата, если для этого не созрели объективные (высокий уровень развития капитализма) и субъективные (достаточный уровень культуры и сознательность пролетариата) условия».

«Как раз перед концом заседания прибыл ген. Корнилов… Корнилов сказал, что в городе происходит вооружённая демонстрация войск против правительства, что он располагает достаточными силами, чтобы прекратить это выступление, и в случае надобности, если бы произошло вооружённое столкновение, у него есть уверенность в возможности подавления этого движения. Поэтому он просил, чтобы правительство санкционировало это и дало возможность немедленно начать действовать. Это послужило поводом к обмену мнениями и дебатам, причём особенно против восставали Львов и Керенский, который заявил: „Наша сила заключается в моральном воздействии, в моральном влиянии, и применить вооружённую силу значило бы вступить на прежний путь насильственной политики, что я считаю невозможным“. На этом заседание закончилось… За время пребывания в Петрограде я убедился, что это правительство состоит из людей искренних и честных, желающих принести возможную помощь родине. <…> Они искренно хотели спасти положение, но опирались при этом на очень шаткую почву — на какое-то нравственное воздействие на массы, народ, войска. Для меня было также совершенно ясно, что это правительство совершенно бессильно, что единственный орган, который выдвигается и вполне определился, — Совет солдатских и рабочих депутатов — ведёт совершенно открыто разрушительную работу в армии и вообще в отношении вооружённой силы, открыто выставляет лозунги прекращения войны с Германией и т. д.»

«Как раз перед концом заседания прибыл ген. Корнилов… Корнилов сказал, что в городе происходит вооружённая демонстрация войск против правительства, что он располагает достаточными силами, чтобы прекратить это выступление, и в случае надобности, если бы произошло вооружённое столкновение, у него есть уверенность в возможности подавления этого движения. Поэтому он просил, чтобы правительство санкционировало это и дало возможность немедленно начать действовать. Это послужило поводом к обмену мнениями и дебатам, причём особенно против восставали Львов и Керенский, который заявил: „Наша сила заключается в моральном воздействии, в моральном влиянии, и применить вооружённую силу значило бы вступить на прежний путь насильственной политики, что я считаю невозможным“. На этом заседание закончилось… За время пребывания в Петрограде я убедился, что это правительство состоит из людей искренних и честных, желающих принести возможную помощь родине. <…> Они искренно хотели спасти положение, но опирались при этом на очень шаткую почву — на какое-то нравственное воздействие на массы, народ, войска. Для меня было также совершенно ясно, что это правительство совершенно бессильно, что единственный орган, который выдвигается и вполне определился, — Совет солдатских и рабочих депутатов — ведёт совершенно открыто разрушительную работу в армии и вообще в отношении вооружённой силы, открыто выставляет лозунги прекращения войны с Германией и т. д.»

«Мы глубочайше убеждены, что объявлять сейчас вооружённое восстание — значит ставить на карту не только судьбу нашей партии, но и судьбу русской и международной революции… Шансы нашей партии на выборах в Учредительное собрание превосходны. Разговоры о том, что [наше] влияние… начинает падать и тому подобное, мы считаем решительно ни на чём не основанными. В устах наших политических противников эти утверждения просто приём политической игры, рассчитанной именно на то, чтобы вызвать [наше] выступление… в условиях, благоприятных для наших врагов. [Наше] влияние… растёт. Целые пласты трудящегося населения только ещё начинают захватываться им. При правильной тактике мы можем получить треть, а то и больше мест в Учредительном собрании… Только на Советы сможет опереться в своей революционной работе и Учредительное собрание. Учредительное собрание плюс Советы — вот тот комбинированный тип государственных учреждений, к которому мы идём… Говорят: 1) за нас уже большинство народа в России и 2) за нас большинство международного пролетариата. Увы! — ни то, ни другое неверно, и в этом всё дело. В России за нас — большинство рабочих и значительная часть солдат. Но всё остальное — под вопросом. Мы все уверены, например, что если дело теперь дойдёт до выборов в Учредительное собрание, то крестьяне будут голосовать в большинстве за эсеров. Что же это — случайность? Солдатская масса поддерживает нас не за лозунг войны, а за лозунг мира… <…> Если мы, взявши власть сейчас одни, придём (в силу всего мирового положения) к необходимости вести революционную войну, солдатская масса отхлынет от нас… Но, поскольку выбор зависит от нас, мы можем и должны теперь ограничиться оборонительной позицией. Временное правительство часто бессильно провести в жизнь свои контрреволюционные намерения. Оно расшатано. Силы солдат и рабочих достаточны, чтобы не дать осуществиться таким шагам Керенского и компании».

«Мы глубочайше убеждены, что объявлять сейчас вооружённое восстание — значит ставить на карту не только судьбу нашей партии, но и судьбу русской и международной революции… Шансы нашей партии на выборах в Учредительное собрание превосходны. Разговоры о том, что [наше] влияние… начинает падать и тому подобное, мы считаем решительно ни на чём не основанными. В устах наших политических противников эти утверждения просто приём политической игры, рассчитанной именно на то, чтобы вызвать [наше] выступление… в условиях, благоприятных для наших врагов. [Наше] влияние… растёт. Целые пласты трудящегося населения только ещё начинают захватываться им. При правильной тактике мы можем получить треть, а то и больше мест в Учредительном собрании… Только на Советы сможет опереться в своей революционной работе и Учредительное собрание. Учредительное собрание плюс Советы — вот тот комбинированный тип государственных учреждений, к которому мы идём… Говорят: 1) за нас уже большинство народа в России и 2) за нас большинство международного пролетариата. Увы! — ни то, ни другое неверно, и в этом всё дело. В России за нас — большинство рабочих и значительная часть солдат. Но всё остальное — под вопросом. Мы все уверены, например, что если дело теперь дойдёт до выборов в Учредительное собрание, то крестьяне будут голосовать в большинстве за эсеров. Что же это — случайность? Солдатская масса поддерживает нас не за лозунг войны, а за лозунг мира… <…> Если мы, взявши власть сейчас одни, придём (в силу всего мирового положения) к необходимости вести революционную войну, солдатская масса отхлынет от нас… Но, поскольку выбор зависит от нас, мы можем и должны теперь ограничиться оборонительной позицией. Временное правительство часто бессильно провести в жизнь свои контрреволюционные намерения. Оно расшатано. Силы солдат и рабочих достаточны, чтобы не дать осуществиться таким шагам Керенского и компании».