История ЕГЭ - банк заданий - страница 547

«События 14-го декабря и страшный заговор, подготовлявший уже более 10 лет эти события, вполне доказывают ничтожество нашей полиции и необходимость организовать новую полицейскую власть по обдуманному плану, приведённому как можно быстрее в исполнение. Тайная полиция почти немыслима, честные люди боятся её, а бездельники легко осваиваются с нею. Вскрытие корреспонденции составляет одно из средств тайной полиции и притом самое лучшее, так как оно действует постоянно и обнимает все пункты империи… <…> Для того чтобы полиция была хороша и обнимала все пункты империи, необходимо, чтобы она подчинялась системе строгой централизации, чтобы её боялись и уважали и чтобы уважение это было внушено нравственными качествами её главного начальника. Он должен бы носить звание министра полиции и инспектора корпуса жандармов в столице и в провинции. Одно это звание дало бы ему возможность пользоваться мнениями честных людей, которые пожелали бы предупредить правительство о каком-нибудь заговоре или сообщить ему какие-нибудь интересные новости. Злодеи, интриганы и люди недалёкие, раскаявшись в своих ошибках или стараясь искупить свою вину доносом, будут по крайней мере знать, куда им обратиться. К этому начальнику стекались бы сведения от всех жандармских офицеров, рассеянных во всех городах России и во всех частях войска: это дало бы возможность заместить на эти места людей честных и способных, которые часто брезгают ролью тайных шпионов, но, нося мундир, как чиновники правительства, считают долгом ревностно исполнять эту обязанность. Чины, кресты, благодарность служат для офицера лучшим поощрением, нежели денежные награды, но для тайных агентов не имеют такого значения, и они нередко служат шпионами за и против правительства… <…> Итак, первое и важнейшее впечатление, произведённое на публику этой полицией, будет зависеть от выбора министра и от организации самого министерства; судя по ним, общество составит себе понятие о самой полиции.

«События 14-го декабря и страшный заговор, подготовлявший уже более 10 лет эти события, вполне доказывают ничтожество нашей полиции и необходимость организовать новую полицейскую власть по обдуманному плану, приведённому как можно быстрее в исполнение. Тайная полиция почти немыслима, честные люди боятся её, а бездельники легко осваиваются с нею. Вскрытие корреспонденции составляет одно из средств тайной полиции и притом самое лучшее, так как оно действует постоянно и обнимает все пункты империи… <…> Для того чтобы полиция была хороша и обнимала все пункты империи, необходимо, чтобы она подчинялась системе строгой централизации, чтобы её боялись и уважали и чтобы уважение это было внушено нравственными качествами её главного начальника. Он должен бы носить звание министра полиции и инспектора корпуса жандармов в столице и в провинции. Одно это звание дало бы ему возможность пользоваться мнениями честных людей, которые пожелали бы предупредить правительство о каком-нибудь заговоре или сообщить ему какие-нибудь интересные новости. Злодеи, интриганы и люди недалёкие, раскаявшись в своих ошибках или стараясь искупить свою вину доносом, будут по крайней мере знать, куда им обратиться. К этому начальнику стекались бы сведения от всех жандармских офицеров, рассеянных во всех городах России и во всех частях войска: это дало бы возможность заместить на эти места людей честных и способных, которые часто брезгают ролью тайных шпионов, но, нося мундир, как чиновники правительства, считают долгом ревностно исполнять эту обязанность. Чины, кресты, благодарность служат для офицера лучшим поощрением, нежели денежные награды, но для тайных агентов не имеют такого значения, и они нередко служат шпионами за и против правительства… <…> Итак, первое и важнейшее впечатление, произведённое на публику этой полицией, будет зависеть от выбора министра и от организации самого министерства; судя по ним, общество составит себе понятие о самой полиции.

«1. Повинности крестьян в пользу помещиков могут быть определены в договорах денежным оброком, произведениями, обрабатыванием помещичьей земли или другою работой. 2. В случае неисполнения крестьянами приемлемых ими на себя по договору обязанностей они понуждаются к тому земскою полицией, под руководством уездных предводителей дворянства и под высшим наблюдением губернского правления. 3. Крестьяне, по надлежащем утверждении заключённых между ними и помещиками договоров, принимают название обязанных крестьян… <…> 4. Помещики учреждают в селениях обязанных крестьян вотчинное управление и имеют высшее наблюдение за сельской… полицией и за исполнением законов о сельском благоустройстве; им принадлежит также право суда и расправы в поступках и маловажных преступлениях обязанных крестьян и первоначальный разбор взаимных между ними тяжб и споров…»

«1. Повинности крестьян в пользу помещиков могут быть определены в договорах денежным оброком, произведениями, обрабатыванием помещичьей земли или другою работой. 2. В случае неисполнения крестьянами приемлемых ими на себя по договору обязанностей они понуждаются к тому земскою полицией, под руководством уездных предводителей дворянства и под высшим наблюдением губернского правления. 3. Крестьяне, по надлежащем утверждении заключённых между ними и помещиками договоров, принимают название обязанных крестьян… <…> 4. Помещики учреждают в селениях обязанных крестьян вотчинное управление и имеют высшее наблюдение за сельской… полицией и за исполнением законов о сельском благоустройстве; им принадлежит также право суда и расправы в поступках и маловажных преступлениях обязанных крестьян и первоначальный разбор взаимных между ними тяжб и споров…»

«Гаврила Григорьевич Волков был известным торговцем антикварными и художественными предметами в двадцатых и тридцатых годах… пользовался репутацией знатока и успел уже составить себе хорошее состояние. Присватался он к Екатерине Лукьяновне Бажановой, купеческой дочери. Родители её не прочь были дать согласие на брак, если б препятствием не служило то обстоятельство, что Волков был крепостным богатого помещика Голохвастова. Превращать свою дочь из свободной в крепостную [родители] решительно отказались. Тогда Волков стал хлопотать о том, чтоб откупиться самому. Это оказалось невозможным: Голохвастов, отличавшийся большой гордостью, отказал в просьбе, кичась тем, что его крепостной человек обладает большим состоянием… <…> Рассказывали, что такой же политики держались и Шереметьевы. У них некоторые крепостные [были владельцами мануфактур и] достигали миллионных состояний и тем не менее, несмотря ни на какие предложения, не отпускались на волю. Шереметьев говорил: — Пусть платят… оброки… Я горжусь тем, что у меня крепостные миллионеры. В своём горе Волков обратился за советом к князю Николаю Борисовичу Юсупову… Князь обещал ему помочь. Случилось, что Юсупов и Голохвастов встретились в Английском клубе за карточным столом. Голохвастов был страстный игрок, и в этот вечер ему страшно не везло. Проигравши все наличные деньги, он предложил играть на честное слово. — Ещё успеешь! — ответил Юсупов. — Теперь я ставлю на ставку столько-то, а ты поставь Гаврилу Волкова. Условие такое: коли проиграешь, давай Волкову вольную. Голохвастов согласился и снова проиграл. Вот таким путём Гаврила Григорьевич Волков получил наконец давно желанную свободу».

«Гаврила Григорьевич Волков был известным торговцем антикварными и художественными предметами в двадцатых и тридцатых годах… пользовался репутацией знатока и успел уже составить себе хорошее состояние. Присватался он к Екатерине Лукьяновне Бажановой, купеческой дочери. Родители её не прочь были дать согласие на брак, если б препятствием не служило то обстоятельство, что Волков был крепостным богатого помещика Голохвастова. Превращать свою дочь из свободной в крепостную [родители] решительно отказались. Тогда Волков стал хлопотать о том, чтоб откупиться самому. Это оказалось невозможным: Голохвастов, отличавшийся большой гордостью, отказал в просьбе, кичась тем, что его крепостной человек обладает большим состоянием… <…> Рассказывали, что такой же политики держались и Шереметьевы. У них некоторые крепостные [были владельцами мануфактур и] достигали миллионных состояний и тем не менее, несмотря ни на какие предложения, не отпускались на волю. Шереметьев говорил: — Пусть платят… оброки… Я горжусь тем, что у меня крепостные миллионеры. В своём горе Волков обратился за советом к князю Николаю Борисовичу Юсупову… Князь обещал ему помочь. Случилось, что Юсупов и Голохвастов встретились в Английском клубе за карточным столом. Голохвастов был страстный игрок, и в этот вечер ему страшно не везло. Проигравши все наличные деньги, он предложил играть на честное слово. — Ещё успеешь! — ответил Юсупов. — Теперь я ставлю на ставку столько-то, а ты поставь Гаврилу Волкова. Условие такое: коли проиграешь, давай Волкову вольную. Голохвастов согласился и снова проиграл. Вот таким путём Гаврила Григорьевич Волков получил наконец давно желанную свободу».

«По словам министра народного просвещения [фамилия], образование — это „огонь, который не только светит, но и жжёт“. Реформа образования проводилась Комитетом по устройству учебных заведений с 1826 по 1835 гг. Он подготовил „Устав гимназий и училищ уездных и приходских“, „Общий устав императорских российских университетов“ и т. д. Средняя школа была представлена в виде классических гимназий, готовящих в университеты, и особых училищ, дававших прикладные знания, но без права дальнейшего поступления в университет. Действия правительства привели к увеличению числа учебных заведений в стране. Гимназий стало больше почти в два раза, а учащихся в них — в 2,5 раза. Университетский устав 1835 г. в вопросах автономии ограничивал права университетов по сравнению с Уставом 1804 г., но, вопреки устоявшемуся мнению, был гораздо либеральнее, чем такие же уставы в Германии или Франции. Русские студенты того времени или сами платили за обучение, и тогда были вольны выбирать работу после курса обучения, или учились за счёт государства, но после обучения должны были 6 лет отработать там, куда будут направлены. В 1828 г. в Петербурге был открыт Технологический институт, в 1834 г. в Киеве был образован университет Святого Владимира. Тогда же профессорами университетов стали широко практиковаться публичные лекции. В 1840 г. в некоторых университетах были открыты курсы по подготовке квалифицированных управленцев для промышленности. Но всё же были и негативные явления — после польского восстания местные учебные заведения, причастные к восстанию, были закрыты. Цензурный устав был принят 10 июня 1826 г. и лёг в основу цензурной реформы. Основные положения устава, получившего в обществе название „чугунный“, сводились к следующему: дать полезное (или безвредное) для блага отечества направление печати, живописи и т. п.; контролировать: 1) права и внутреннюю безопасность, 2) направления общественного мнения, 3) науку и воспитание юношества. Но устав действовал только два года и из-за своего неудобства в использовании в 1828 г. был заменён на новый».

«По словам министра народного просвещения [фамилия], образование — это „огонь, который не только светит, но и жжёт“. Реформа образования проводилась Комитетом по устройству учебных заведений с 1826 по 1835 гг. Он подготовил „Устав гимназий и училищ уездных и приходских“, „Общий устав императорских российских университетов“ и т. д. Средняя школа была представлена в виде классических гимназий, готовящих в университеты, и особых училищ, дававших прикладные знания, но без права дальнейшего поступления в университет. Действия правительства привели к увеличению числа учебных заведений в стране. Гимназий стало больше почти в два раза, а учащихся в них — в 2,5 раза. Университетский устав 1835 г. в вопросах автономии ограничивал права университетов по сравнению с Уставом 1804 г., но, вопреки устоявшемуся мнению, был гораздо либеральнее, чем такие же уставы в Германии или Франции. Русские студенты того времени или сами платили за обучение, и тогда были вольны выбирать работу после курса обучения, или учились за счёт государства, но после обучения должны были 6 лет отработать там, куда будут направлены. В 1828 г. в Петербурге был открыт Технологический институт, в 1834 г. в Киеве был образован университет Святого Владимира. Тогда же профессорами университетов стали широко практиковаться публичные лекции. В 1840 г. в некоторых университетах были открыты курсы по подготовке квалифицированных управленцев для промышленности. Но всё же были и негативные явления — после польского восстания местные учебные заведения, причастные к восстанию, были закрыты. Цензурный устав был принят 10 июня 1826 г. и лёг в основу цензурной реформы. Основные положения устава, получившего в обществе название „чугунный“, сводились к следующему: дать полезное (или безвредное) для блага отечества направление печати, живописи и т. п.; контролировать: 1) права и внутреннюю безопасность, 2) направления общественного мнения, 3) науку и воспитание юношества. Но устав действовал только два года и из-за своего неудобства в использовании в 1828 г. был заменён на новый».

«Мы сохранили в себе незапятнанными три коренных чувства, в которых семя и залог нашему будущему развитию. Мы сохранили наше древнее чувство религиозное. Крест христианский положил своё знамение на всём первоначальном нашем образовании, на всей русской жизни. Этим крестом благословила нас ещё древняя мать наша Русь и с ним отпустила нас в опасную дорогу Запада… Второе чувство, которым крепка Россия и обеспечено её будущее благоденствие, есть чувство её государственного единства, вынесенное нами также из всей нашей истории… У нас только Царь и народ составляют одно неразрывное целое, не терпящее никакой между ними преграды: эта связь утверждена на взаимном чувстве любви и веры и на бесконечной преданности народа царю своему… Третье коренное чувство наше есть сознание нашей народности и уверенность в том, что всякое образование может у нас тогда только пустить прочный корень, когда усвоится нашим народным чувством и скажется народною мыслию и словом… Тремя коренными чувствами крепка наша Русь и верно её будущее…»

«Мы сохранили в себе незапятнанными три коренных чувства, в которых семя и залог нашему будущему развитию. Мы сохранили наше древнее чувство религиозное. Крест христианский положил своё знамение на всём первоначальном нашем образовании, на всей русской жизни. Этим крестом благословила нас ещё древняя мать наша Русь и с ним отпустила нас в опасную дорогу Запада… Второе чувство, которым крепка Россия и обеспечено её будущее благоденствие, есть чувство её государственного единства, вынесенное нами также из всей нашей истории… У нас только Царь и народ составляют одно неразрывное целое, не терпящее никакой между ними преграды: эта связь утверждена на взаимном чувстве любви и веры и на бесконечной преданности народа царю своему… Третье коренное чувство наше есть сознание нашей народности и уверенность в том, что всякое образование может у нас тогда только пустить прочный корень, когда усвоится нашим народным чувством и скажется народною мыслию и словом… Тремя коренными чувствами крепка наша Русь и верно её будущее…»