История ЕГЭ - банк заданий - страница 447

«Самовластие в России утвердилось с общего согласия граждан: так повествует наш летописец — и рассеянные племена славянские основали государство… Отечество наше, слабое, разделённое на малые области, обязано величием своим счастливому введению монархической власти. <…> Варяги… правили ими без угнетения и насилия, брали дань лёгкую и наблюдали справедливость. Господствуя на морях, варяги, или норманны, долженствовали быть образованнее славян или финнов, могли сообщить им некоторые выгоды новой промышленности и торговли, благодетельные для народа. Бояре славянские, недовольные властию завоевателей, которая уничтожала их собственную, выгнали их; но распрями личными обратили свободу в несчастье… и ввергнули отечество в бездну зол междоусобия. Тогда граждане вспомнили, может быть, о выгодном и спокойном правлении норманнском: нужда в благоустройстве и тишине велела забыть народную гордость; и славяне, убеждённые — так говорит предание — советом новгородского старейшины Гостомысла, потребовали властителей от варягов. <…> Братья, именем Рюрик, Синеус и Трувор, знаменитые или родом или делами, согласились принять власть над людьми, которые, умев сражаться за вольность, не умели ею пользоваться».

«Самовластие в России утвердилось с общего согласия граждан: так повествует наш летописец — и рассеянные племена славянские основали государство… Отечество наше, слабое, разделённое на малые области, обязано величием своим счастливому введению монархической власти. <…> Варяги… правили ими без угнетения и насилия, брали дань лёгкую и наблюдали справедливость. Господствуя на морях, варяги, или норманны, долженствовали быть образованнее славян или финнов, могли сообщить им некоторые выгоды новой промышленности и торговли, благодетельные для народа. Бояре славянские, недовольные властию завоевателей, которая уничтожала их собственную, выгнали их; но распрями личными обратили свободу в несчастье… и ввергнули отечество в бездну зол междоусобия. Тогда граждане вспомнили, может быть, о выгодном и спокойном правлении норманнском: нужда в благоустройстве и тишине велела забыть народную гордость; и славяне, убеждённые — так говорит предание — советом новгородского старейшины Гостомысла, потребовали властителей от варягов. <…> Братья, именем Рюрик, Синеус и Трувор, знаменитые или родом или делами, согласились принять власть над людьми, которые, умев сражаться за вольность, не умели ею пользоваться».

«[Князь] беспрепятственно спустился из Новгорода по Днепру, без особенного труда захватил по дороге Смоленск и Любеч и без борьбы завладел Киевом, погубивши своих земляков Аскольда с Диром. Утвердившись в Киеве, он начал рубить вокруг него новые города для защиты Киевской земли от набегов из степи, а потом с соединёнными силами разных племён предпринял новый поход на Царьград, кончившийся также заключением торгового договора. [Князя]… дружно поддерживали в этих походах все племена, заинтересованные во внешней торговле, преимущественно обитавшие по речной линии Днепра — Волхова, т. е. обыватели больших торговых городов Руси. По крайней мере, в летописном рассказе о походе [князя] читаем, что кроме подвластных [ему] племён в деле участвовали и племена неподвластные, добровольно к нему присоединившиеся, отдалённые дулебы и хорваты, жившие в области Верхнего Днестра и обоих Бугов, по северо-восточным склонам и предгорьям Карпат. Охрана страны от степных кочевников и далёкие военные походы на Царьград для поддержания торговых сношений, очевидно, вызывали общее и дружное содействие… Этот общий интерес и соединил прибрежные торговые города под властью князя Киевского, руководителя в этом деле по положению, какое создавалось для него двояким значением Киева».

«[Князь] беспрепятственно спустился из Новгорода по Днепру, без особенного труда захватил по дороге Смоленск и Любеч и без борьбы завладел Киевом, погубивши своих земляков Аскольда с Диром. Утвердившись в Киеве, он начал рубить вокруг него новые города для защиты Киевской земли от набегов из степи, а потом с соединёнными силами разных племён предпринял новый поход на Царьград, кончившийся также заключением торгового договора. [Князя]… дружно поддерживали в этих походах все племена, заинтересованные во внешней торговле, преимущественно обитавшие по речной линии Днепра — Волхова, т. е. обыватели больших торговых городов Руси. По крайней мере, в летописном рассказе о походе [князя] читаем, что кроме подвластных [ему] племён в деле участвовали и племена неподвластные, добровольно к нему присоединившиеся, отдалённые дулебы и хорваты, жившие в области Верхнего Днестра и обоих Бугов, по северо-восточным склонам и предгорьям Карпат. Охрана страны от степных кочевников и далёкие военные походы на Царьград для поддержания торговых сношений, очевидно, вызывали общее и дружное содействие… Этот общий интерес и соединил прибрежные торговые города под властью князя Киевского, руководителя в этом деле по положению, какое создавалось для него двояким значением Киева».

«В год 6453 прислали Роман, и Константин, и Стефан послов к Игорю восстановить прежний мир… И привели русских послов, и велели им говорить и записывать речи тех и других на хартию: Если кто из русских замыслит разрушить эту дружбу, то крещёные из них да примут за то месть от Бога Вседержителя и осуждение на погибель вечную, а некрещёные да не примут помощи от Бога и от Перуна, да не защитятся они щитами своими и иным своим оружием, и да будут они рабами навеки в будущей жизни. А великий князь русский и бояре его пусть посылают в Греческую землю к великим царям Греческим корабли, сколько хотят, с послами и с купцами, как это установлено для них… Если убежит раб от Руси, то раба следует поймать, поскольку Русь пришла в страну нашего царства, если раб бежал от святого Мамы; если же убежавшего не обнаружат, то пусть наши христиане дадут присягу Руси по своей вере, а не христиане по своему закону, и пусть тогда Русь берёт на нас (греках) цену рабу, как установлено прежде, по 2 шёлковых за раба…»

«В год 6453 прислали Роман, и Константин, и Стефан послов к Игорю восстановить прежний мир… И привели русских послов, и велели им говорить и записывать речи тех и других на хартию: Если кто из русских замыслит разрушить эту дружбу, то крещёные из них да примут за то месть от Бога Вседержителя и осуждение на погибель вечную, а некрещёные да не примут помощи от Бога и от Перуна, да не защитятся они щитами своими и иным своим оружием, и да будут они рабами навеки в будущей жизни. А великий князь русский и бояре его пусть посылают в Греческую землю к великим царям Греческим корабли, сколько хотят, с послами и с купцами, как это установлено для них… Если убежит раб от Руси, то раба следует поймать, поскольку Русь пришла в страну нашего царства, если раб бежал от святого Мамы; если же убежавшего не обнаружат, то пусть наши христиане дадут присягу Руси по своей вере, а не христиане по своему закону, и пусть тогда Русь берёт на нас (греках) цену рабу, как установлено прежде, по 2 шёлковых за раба…»

«Язычество не было религией в современном понимании. Это была довольно хаотическая совокупность различных верований, культов, но не учение. Это соединение религиозных обрядов и целого вороха объектов религиозного почитания. Поэтому объединение людей разных племён, в чём так нуждались восточные славяне в X–XII веках, не могло быть осуществлено язычеством. Между тем стремление вырваться из-под угнетающего воздействия одиночества среди редконаселённых лесов, болот и степей, боязнь грозных явлений природы заставляли людей искать объединения. Время и события требовали познания мира и истории в широких масштабах… Истинный создатель огромной империи Руси — князь Владимир I Святославич в 980 году делает первую попытку объединения язычества на всей территории от восточных склонов Карпат до Оки и Волги, от Балтийского моря до Чёрного. После создания пантеона богов в Киеве он послал своего дядю Добрыню в Новгород, и тот „постави кумира над Волховом“. Однако интересы страны звали Русь к религии более развитой и вселенской. Последняя должна была служить своеобразным приобщением Руси к мировой культуре. И не случайно этот выход на мировую арену органически соединялся с появлением на Руси высокоорганизованного литературного языка, который это приобщение закрепил бы в текстах, прежде всего переводных. Письменность давала возможность общения не только с современными Руси культурами, но и с культурами прошлого. Она делала возможным написание собственной истории, философского обобщения своего национального опыта, литературы. Христианизация Руси и родство правящего рода с византийским двором ввели Русь в семью европейских народов на совершенно равных основаниях. Благодаря болгарской письменности христианство сразу выступило на Руси в виде высокоорганизованной религии с высокой культурой. Та церковная письменность, которая была передана нам Болгарией, — это самое важное, что дало Руси крещение. Христианство в целом способствовало возникновению сознания единства человечества… Болгарская письменность сразу позволила Руси не начинать литературу, а продолжать её и создавать в первый же век христианства произведения, которыми мы вправе гордиться».

«Язычество не было религией в современном понимании. Это была довольно хаотическая совокупность различных верований, культов, но не учение. Это соединение религиозных обрядов и целого вороха объектов религиозного почитания. Поэтому объединение людей разных племён, в чём так нуждались восточные славяне в X–XII веках, не могло быть осуществлено язычеством. Между тем стремление вырваться из-под угнетающего воздействия одиночества среди редконаселённых лесов, болот и степей, боязнь грозных явлений природы заставляли людей искать объединения. Время и события требовали познания мира и истории в широких масштабах… Истинный создатель огромной империи Руси — князь Владимир I Святославич в 980 году делает первую попытку объединения язычества на всей территории от восточных склонов Карпат до Оки и Волги, от Балтийского моря до Чёрного. После создания пантеона богов в Киеве он послал своего дядю Добрыню в Новгород, и тот „постави кумира над Волховом“. Однако интересы страны звали Русь к религии более развитой и вселенской. Последняя должна была служить своеобразным приобщением Руси к мировой культуре. И не случайно этот выход на мировую арену органически соединялся с появлением на Руси высокоорганизованного литературного языка, который это приобщение закрепил бы в текстах, прежде всего переводных. Письменность давала возможность общения не только с современными Руси культурами, но и с культурами прошлого. Она делала возможным написание собственной истории, философского обобщения своего национального опыта, литературы. Христианизация Руси и родство правящего рода с византийским двором ввели Русь в семью европейских народов на совершенно равных основаниях. Благодаря болгарской письменности христианство сразу выступило на Руси в виде высокоорганизованной религии с высокой культурой. Та церковная письменность, которая была передана нам Болгарией, — это самое важное, что дало Руси крещение. Христианство в целом способствовало возникновению сознания единства человечества… Болгарская письменность сразу позволила Руси не начинать литературу, а продолжать её и создавать в первый же век христианства произведения, которыми мы вправе гордиться».

«Из письма Ингигерды, конунговой дочери, он узнал, что к конунгу шведов Олаву прибыли с востока из Хольмгарда послы Ярицлейва конунга, чтобы сватать дочь конунга шведов Олава за Ярицлейва, и что Олав конунг хорошо принял их сватовство… Следующей весной в Швецию прибыли послы Ярицлейва конунга из Хольмгарда узнать, собирается ли Олав конунг сдержать обещание, данное предыдущим летом, и выдать свою дочь Ингигерду за Ярицлейва конунга. Олав конунг сказал об этом Ингигерде и заявил, что он хочет, чтобы она вышла замуж за Ярицлейва конунга. Она отвечает: „Если я выйду замуж за Ярицлейва конунга, то я хочу получить от него как вено [выкуп невесты] все владения ярла [правителя города] Альдейгьюборга и сам Альдейгьюборг [г. Ладога]“. Послы из Гардарики согласились от имени своего конунга… Тем же летом они вместе отправились на восток в Гардарику. Ингигерда вышла замуж за Ярицлейва конунга. Сыновьями их были Вальдамар, Виссивальд и Хольти Смелый. Ингигерда, конунгова жена, пожаловала Рёгнвальду ярлу Альдейгьюборг, и он стал ярлом всей той области».

«Из письма Ингигерды, конунговой дочери, он узнал, что к конунгу шведов Олаву прибыли с востока из Хольмгарда послы Ярицлейва конунга, чтобы сватать дочь конунга шведов Олава за Ярицлейва, и что Олав конунг хорошо принял их сватовство… Следующей весной в Швецию прибыли послы Ярицлейва конунга из Хольмгарда узнать, собирается ли Олав конунг сдержать обещание, данное предыдущим летом, и выдать свою дочь Ингигерду за Ярицлейва конунга. Олав конунг сказал об этом Ингигерде и заявил, что он хочет, чтобы она вышла замуж за Ярицлейва конунга. Она отвечает: „Если я выйду замуж за Ярицлейва конунга, то я хочу получить от него как вено [выкуп невесты] все владения ярла [правителя города] Альдейгьюборга и сам Альдейгьюборг [г. Ладога]“. Послы из Гардарики согласились от имени своего конунга… Тем же летом они вместе отправились на восток в Гардарику. Ингигерда вышла замуж за Ярицлейва конунга. Сыновьями их были Вальдамар, Виссивальд и Хольти Смелый. Ингигерда, конунгова жена, пожаловала Рёгнвальду ярлу Альдейгьюборг, и он стал ярлом всей той области».