История ЕГЭ - банк заданий - страница 532

«Сами правительства для возбуждения в народах энергии против самовластия императора французов своими прокламациями призывали их к свободе и торжественно обещали им законно-свободные установления. Правительства не только не спешили исполнить свои обещания, но стали вменять в преступление справедливое требование конституционных учреждений, всячески стараясь везде подавлять дух свободы. Российский император стал во главе монархических реакционеров. Заодно с ним действовали король прусский и император Франц, или, лучше сказать, князь Меттерних — душа австрийского министерства и всей монархической реакции. Народы, обманутые в своих ожиданиях правительствами, прибегали против их явных угнетений к средствам сокровенным. По всей Европе учредились тайные политические союзы с целью исторгнуть у правительств конституционные постановления. В Италии, под ненавистным ей австрийским владычеством, учредились тайные союзы (венты) карбонариев; в германских университетах образовался студенческий союз, раскинувший ветви свои по всей немецкой земле; во Франции — тайные политические общества под разными названиями. Цель у всех этих сокровенных союзов была одна: противодействовать монархической реакции правительств и освободить народы от их самовластия. По низложении [имя] главным предметом всех политических действий императора российского было подавление возникшего повсюду духа свободы и укрепление монархических начал, которым угрожали тайные общества. Все правительственные и дипломатические действия его, начиная с заключения Священного тройственного союза России, Австрии и Пруссии, свидетельствуют об этом. С этою целью… созван был конгресс в Ахене, на котором, по настоянию [императора российского], признано право вмешательства во внутренние дела соседственной державы в случае изменения существующего в ней порядка. В Ахене приняты строгие меры против свободы книгопечатания и тайных обществ, против восстановления в Испании нарушенной королём конституции кортесов… [Конгресс] в Лайбахе определил подавить революцию неаполитанскую, вследствие которой сам король принял предложенную им конституцию и присягнул в точном её соблюдении, и силою предупредить восстание в Пьемонте против короля сардинского».

«Сами правительства для возбуждения в народах энергии против самовластия императора французов своими прокламациями призывали их к свободе и торжественно обещали им законно-свободные установления. Правительства не только не спешили исполнить свои обещания, но стали вменять в преступление справедливое требование конституционных учреждений, всячески стараясь везде подавлять дух свободы. Российский император стал во главе монархических реакционеров. Заодно с ним действовали король прусский и император Франц, или, лучше сказать, князь Меттерних — душа австрийского министерства и всей монархической реакции. Народы, обманутые в своих ожиданиях правительствами, прибегали против их явных угнетений к средствам сокровенным. По всей Европе учредились тайные политические союзы с целью исторгнуть у правительств конституционные постановления. В Италии, под ненавистным ей австрийским владычеством, учредились тайные союзы (венты) карбонариев; в германских университетах образовался студенческий союз, раскинувший ветви свои по всей немецкой земле; во Франции — тайные политические общества под разными названиями. Цель у всех этих сокровенных союзов была одна: противодействовать монархической реакции правительств и освободить народы от их самовластия. По низложении [имя] главным предметом всех политических действий императора российского было подавление возникшего повсюду духа свободы и укрепление монархических начал, которым угрожали тайные общества. Все правительственные и дипломатические действия его, начиная с заключения Священного тройственного союза России, Австрии и Пруссии, свидетельствуют об этом. С этою целью… созван был конгресс в Ахене, на котором, по настоянию [императора российского], признано право вмешательства во внутренние дела соседственной державы в случае изменения существующего в ней порядка. В Ахене приняты строгие меры против свободы книгопечатания и тайных обществ, против восстановления в Испании нарушенной королём конституции кортесов… [Конгресс] в Лайбахе определил подавить революцию неаполитанскую, вследствие которой сам король принял предложенную им конституцию и присягнул в точном её соблюдении, и силою предупредить восстание в Пьемонте против короля сардинского».

«Поутру увидел на улице кучки народа… Народ со всех концов спешит на Сенатскую площадь… Я побежал на площадь. Народ запрудил всю площадь и волновался, как бурное море. В волнах этого моря виднелся небольшой островок — это было ваше каре… Я видел царя, окружённого своим штабом и уговаривающего народ разойтись по домам, слышал, как беснующаяся толпа кричала ему в ответ: „Не пойдём, умрём вместе с ними!“ Видел, как понеслась на вас кавалерия… и с каким диким остервенением толпы народа отразили второй натиск поленьями дров, и я, грешный человек, метнул одно полено в бок кавалеристу… видел я и тебя, как ты при третьей атаке стал против солдат, готовых дать залп, от которого вся эта кавалерия, обскакивавшая каре, легла бы лоском, как ты скомандовал: „Оставь!“ <…> Видел, как смертельно раненый Милорадович, шатаясь в седле, поскакал прочь от непокорных солдат, и наконец услышал роковой выстрел из пушки. Второй выстрел повалил множество из передовых. Народ прыснул во все стороны. Третий выстрел был направлен на открытое каре…»

«Поутру увидел на улице кучки народа… Народ со всех концов спешит на Сенатскую площадь… Я побежал на площадь. Народ запрудил всю площадь и волновался, как бурное море. В волнах этого моря виднелся небольшой островок — это было ваше каре… Я видел царя, окружённого своим штабом и уговаривающего народ разойтись по домам, слышал, как беснующаяся толпа кричала ему в ответ: „Не пойдём, умрём вместе с ними!“ Видел, как понеслась на вас кавалерия… и с каким диким остервенением толпы народа отразили второй натиск поленьями дров, и я, грешный человек, метнул одно полено в бок кавалеристу… видел я и тебя, как ты при третьей атаке стал против солдат, готовых дать залп, от которого вся эта кавалерия, обскакивавшая каре, легла бы лоском, как ты скомандовал: „Оставь!“ <…> Видел, как смертельно раненый Милорадович, шатаясь в седле, поскакал прочь от непокорных солдат, и наконец услышал роковой выстрел из пушки. Второй выстрел повалил множество из передовых. Народ прыснул во все стороны. Третий выстрел был направлен на открытое каре…»

«В Манифесте Сената объявляется: - Уничтожение бывшего Правления. - Учреждение временного [правления] до установления постоянного [выбранного представителями сословий]… <…> - Равенство всех сословий перед Законом… - Объявление права всякому гражданину заниматься чем он хочет, и потому дворянин, купец, мещанин, крестьянин — все равно имеют право вступать в воинскую и гражданскую службу и в духовное звание, торговать оптом и в розницу… - Приобретать всякого рода собственность, как то земля, дома в деревнях и городах… - Сложение [отмена] подушных податей и недоимок по оным… - Уничтожение рекрутства и военных поселений. - Убавление срока службы военной для нижних чинов и определение оного последует по уравнении воинской повинности между всеми сословиями».

«В Манифесте Сената объявляется: - Уничтожение бывшего Правления. - Учреждение временного [правления] до установления постоянного [выбранного представителями сословий]… <…> - Равенство всех сословий перед Законом… - Объявление права всякому гражданину заниматься чем он хочет, и потому дворянин, купец, мещанин, крестьянин — все равно имеют право вступать в воинскую и гражданскую службу и в духовное звание, торговать оптом и в розницу… - Приобретать всякого рода собственность, как то земля, дома в деревнях и городах… - Сложение [отмена] подушных податей и недоимок по оным… - Уничтожение рекрутства и военных поселений. - Убавление срока службы военной для нижних чинов и определение оного последует по уравнении воинской повинности между всеми сословиями».

«Губернатор, видя мою решимость ехать, сказал мне: „Подумайте же, какие условия вы должны будете подписать“. — „Я их подпишу не читая“. — „Я должен велеть обыскать все ваши вещи, вам запрещено иметь малейшие ценности“. С этими словами он ушёл и прислал ко мне целую ватагу чиновников. <…> Тогда мне предъявили к подписи пресловутую подписку, причём они мне сказали, чтобы я сохранила с неё копию, дабы хорошенько её запомнить. Когда они вышли, мой человек, прочитавший её, сказал мне со слезами на глазах: „Княгиня, что вы сделали, прочтите же, что они от вас требуют!“ — „Мне всё равно, уложимся скорее и поедем“. Вот эта подписка: 1. Жена, следуя за своим мужем и продолжая с ним супружескую связь, делается естественно причастной его судьбе и потеряет прежнее звание, то есть будет уже признаваема не иначе как женою ссыльнокаторжного, и с тем вместе примет на себя переносить всё, что такое состояние может иметь тягостного, ибо даже начальство не в состоянии будет защищать её от ежечасных могущих быть оскорблений от людей самого… презрительного класса, которые найдут в том как будто некоторое право считать жену государственного преступника, несущую равную с ним участь, себе подобною; оскорбления сии могут быть даже насильственные. Закоренелым злодеям не страшны наказания. 2. Дети, которые приживутся в Сибири, поступят в казённые заводские крестьяне. 3. Ни денежных сумм, ни вещей многоценных с собой взять не дозволено; это запрещается существующими правилами и нужно для собственной их безопасности по причине, что сии места населены людьми, готовыми на всякого рода преступления. 4. Отъездом в Нерчинский край уничтожается право на крепостных людей, с ними прибывших».

«Губернатор, видя мою решимость ехать, сказал мне: „Подумайте же, какие условия вы должны будете подписать“. — „Я их подпишу не читая“. — „Я должен велеть обыскать все ваши вещи, вам запрещено иметь малейшие ценности“. С этими словами он ушёл и прислал ко мне целую ватагу чиновников. <…> Тогда мне предъявили к подписи пресловутую подписку, причём они мне сказали, чтобы я сохранила с неё копию, дабы хорошенько её запомнить. Когда они вышли, мой человек, прочитавший её, сказал мне со слезами на глазах: „Княгиня, что вы сделали, прочтите же, что они от вас требуют!“ — „Мне всё равно, уложимся скорее и поедем“. Вот эта подписка: 1. Жена, следуя за своим мужем и продолжая с ним супружескую связь, делается естественно причастной его судьбе и потеряет прежнее звание, то есть будет уже признаваема не иначе как женою ссыльнокаторжного, и с тем вместе примет на себя переносить всё, что такое состояние может иметь тягостного, ибо даже начальство не в состоянии будет защищать её от ежечасных могущих быть оскорблений от людей самого… презрительного класса, которые найдут в том как будто некоторое право считать жену государственного преступника, несущую равную с ним участь, себе подобною; оскорбления сии могут быть даже насильственные. Закоренелым злодеям не страшны наказания. 2. Дети, которые приживутся в Сибири, поступят в казённые заводские крестьяне. 3. Ни денежных сумм, ни вещей многоценных с собой взять не дозволено; это запрещается существующими правилами и нужно для собственной их безопасности по причине, что сии места населены людьми, готовыми на всякого рода преступления. 4. Отъездом в Нерчинский край уничтожается право на крепостных людей, с ними прибывших».

«События 14-го декабря и страшный заговор, подготовлявший уже более 10 лет эти события, вполне доказывают ничтожество нашей полиции и необходимость организовать новую полицейскую власть по обдуманному плану, приведённому как можно быстрее в исполнение. Тайная полиция почти немыслима, честные люди боятся её, а бездельники легко осваиваются с нею. Вскрытие корреспонденции составляет одно из средств тайной полиции и притом самое лучшее, так как оно действует постоянно и обнимает все пункты империи… <…> Для того чтобы полиция была хороша и обнимала все пункты империи, необходимо, чтобы она подчинялась системе строгой централизации, чтобы её боялись и уважали и чтобы уважение это было внушено нравственными качествами её главного начальника. Он должен бы носить звание министра полиции и инспектора корпуса жандармов в столице и в провинции. Одно это звание дало бы ему возможность пользоваться мнениями честных людей, которые пожелали бы предупредить правительство о каком-нибудь заговоре или сообщить ему какие-нибудь интересные новости. Злодеи, интриганы и люди недалёкие, раскаявшись в своих ошибках или стараясь искупить свою вину доносом, будут по крайней мере знать, куда им обратиться. К этому начальнику стекались бы сведения от всех жандармских офицеров, рассеянных во всех городах России и во всех частях войска: это дало бы возможность заместить на эти места людей честных и способных, которые часто брезгают ролью тайных шпионов, но, нося мундир, как чиновники правительства, считают долгом ревностно исполнять эту обязанность. Чины, кресты, благодарность служат для офицера лучшим поощрением, нежели денежные награды, но для тайных агентов не имеют такого значения, и они нередко служат шпионами за и против правительства… <…> Итак, первое и важнейшее впечатление, произведённое на публику этой полицией, будет зависеть от выбора министра и от организации самого министерства; судя по ним, общество составит себе понятие о самой полиции.

«События 14-го декабря и страшный заговор, подготовлявший уже более 10 лет эти события, вполне доказывают ничтожество нашей полиции и необходимость организовать новую полицейскую власть по обдуманному плану, приведённому как можно быстрее в исполнение. Тайная полиция почти немыслима, честные люди боятся её, а бездельники легко осваиваются с нею. Вскрытие корреспонденции составляет одно из средств тайной полиции и притом самое лучшее, так как оно действует постоянно и обнимает все пункты империи… <…> Для того чтобы полиция была хороша и обнимала все пункты империи, необходимо, чтобы она подчинялась системе строгой централизации, чтобы её боялись и уважали и чтобы уважение это было внушено нравственными качествами её главного начальника. Он должен бы носить звание министра полиции и инспектора корпуса жандармов в столице и в провинции. Одно это звание дало бы ему возможность пользоваться мнениями честных людей, которые пожелали бы предупредить правительство о каком-нибудь заговоре или сообщить ему какие-нибудь интересные новости. Злодеи, интриганы и люди недалёкие, раскаявшись в своих ошибках или стараясь искупить свою вину доносом, будут по крайней мере знать, куда им обратиться. К этому начальнику стекались бы сведения от всех жандармских офицеров, рассеянных во всех городах России и во всех частях войска: это дало бы возможность заместить на эти места людей честных и способных, которые часто брезгают ролью тайных шпионов, но, нося мундир, как чиновники правительства, считают долгом ревностно исполнять эту обязанность. Чины, кресты, благодарность служат для офицера лучшим поощрением, нежели денежные награды, но для тайных агентов не имеют такого значения, и они нередко служат шпионами за и против правительства… <…> Итак, первое и важнейшее впечатление, произведённое на публику этой полицией, будет зависеть от выбора министра и от организации самого министерства; судя по ним, общество составит себе понятие о самой полиции.