История ЕГЭ - банк заданий - страница 529

«Во все государственные дела он вступал, и хотя прямое состояние оных ведать было и невозможно, однако ж часто и в самых важнейших делах без всякого, с которыми людьми надлежало, о том совету по своей воле и страстям отправлял, и какие от того в делах многие непорядки и государственным интересам предосуждения приключались, о том он сам довольно ведает и признать должен. Важные государственные торги и заводы не токмо к явному казённому убытку, но и с превеликою обидою и разорением здешних российских подданных, которые, надеясь на опубликованные от Его Императорского Величества, блаженнейшей памяти Петра Великого Манифеста, многие тысячи собственного своего капитала в те заводы положили, его старательством чужим отданы… <…> И понеже, с одной стороны, состояние его, в котором он в Государство приехал, а с другой стороны такожде нынешнее его богатство всему свету явны и известны, того ради он должен сам объявить: Что ему от Ея Величества пожаловано деньгами, алмазами и другими вещами? Что он сам взял казённого… и в которое время? Что ему от других чужестранных государей подарено и пожаловано и в которое время? Сколько денег и другого богатства и пожитков он вне государства отправил, куды и где ныне находится?»

«Во все государственные дела он вступал, и хотя прямое состояние оных ведать было и невозможно, однако ж часто и в самых важнейших делах без всякого, с которыми людьми надлежало, о том совету по своей воле и страстям отправлял, и какие от того в делах многие непорядки и государственным интересам предосуждения приключались, о том он сам довольно ведает и признать должен. Важные государственные торги и заводы не токмо к явному казённому убытку, но и с превеликою обидою и разорением здешних российских подданных, которые, надеясь на опубликованные от Его Императорского Величества, блаженнейшей памяти Петра Великого Манифеста, многие тысячи собственного своего капитала в те заводы положили, его старательством чужим отданы… <…> И понеже, с одной стороны, состояние его, в котором он в Государство приехал, а с другой стороны такожде нынешнее его богатство всему свету явны и известны, того ради он должен сам объявить: Что ему от Ея Величества пожаловано деньгами, алмазами и другими вещами? Что он сам взял казённого… и в которое время? Что ему от других чужестранных государей подарено и пожаловано и в которое время? Сколько денег и другого богатства и пожитков он вне государства отправил, куды и где ныне находится?»

«До вступления на престол… выразилось народное движение, направленное против преобладания иноземцев, утвердившегося в два последних царствования… <…> С первых же дней её царствования было видно, что национальное движение будет состоять в возвращении к правилам Петра Великого, следовательно, согласно с этими правилами должен был решиться вопрос об отношении русских к иностранцам, а правило Петра было известно: должно пользоваться искусными иностранцами, принимать их на службу, но не давать им предпочтения пред русскими и важнейшие места в управлении занимать исключительно последними. Она объявила о ликвидации Кабинета министров и учреждении императорского Совета… Императрица также предприняла меры к возрождению и укреплению некоторых учреждений, созданных при Петре I. Так, Сенат снова стал правительствующим, т. е. главным после императрицы органом власти в стране. Он был пополнен русскими вельможами. Она восстановила некоторые петровские коллегии, а также Главный магистрат. Расправы в отношении знати и дворянства прекратились. Армия и флот вновь оказались в центре внимания правительства. Императрица поощряла строительство новых кораблей и восстановила количественный состав русской армии как при Петре I. Продолжалось укрепление государственного аппарата».

«До вступления на престол… выразилось народное движение, направленное против преобладания иноземцев, утвердившегося в два последних царствования… <…> С первых же дней её царствования было видно, что национальное движение будет состоять в возвращении к правилам Петра Великого, следовательно, согласно с этими правилами должен был решиться вопрос об отношении русских к иностранцам, а правило Петра было известно: должно пользоваться искусными иностранцами, принимать их на службу, но не давать им предпочтения пред русскими и важнейшие места в управлении занимать исключительно последними. Она объявила о ликвидации Кабинета министров и учреждении императорского Совета… Императрица также предприняла меры к возрождению и укреплению некоторых учреждений, созданных при Петре I. Так, Сенат снова стал правительствующим, т. е. главным после императрицы органом власти в стране. Он был пополнен русскими вельможами. Она восстановила некоторые петровские коллегии, а также Главный магистрат. Расправы в отношении знати и дворянства прекратились. Армия и флот вновь оказались в центре внимания правительства. Императрица поощряла строительство новых кораблей и восстановила количественный состав русской армии как при Петре I. Продолжалось укрепление государственного аппарата».

«Дед наш, Пётр Великий… <…> в тогдашнее ж время… российскому дворянству… повелел вступить в военные и гражданские службы… Правда, что таковые учреждения, хотя и в начале казались тягостными и несносными для дворянства… <…> [но] последовали от того неисчётные пользы… переменилось невежество в здравый рассудок, полезное знание и прилежность к службе умножило… усердие и отменную в службе нашей ревность, а потому и не находим мы той необходимости в принуждении к службе, какая до сего времени потребна была. И тако мы… отныне впредь на вечные времена и в потомственные роды жалуем всему российскому благородному дворянству вольность и свободу… на основании следующего узаконения: Все находящиеся в разных наших службах дворяне могут оную продолжать, сколь долго пожелают, и их состояние им позволит, однако ж военные ни во время кампании, ниже пред начатием оной за три месяца об увольнении из службы… просить да не дерзают… А как по сему нашему всемилостивейшему установлению никто уже из дворян российских неволею службу продолжать не будет… разве особливая надобность потребует, но то не иначе как за подписанием нашей собственной руки именным указом поведено будет… <…> о малолетних их детях, коих отныне повелеваем для единственного только сведения объявлять в 12 лет от рождения их в герольдии, губерниях, провинциях и городах… причём от родителей или от сродников их, у кого оные в смотрении, брать известия, чему они до двенадцатилетнего возраста обучены и где далее науки продолжать желают… однако ж чтоб никто не дерзал без обучения пристойных благородному дворянству наук детей своих воспитывать под тяжким нашим гневом… Находящихся же ныне в нашей военной службе дворян в солдатах и прочих нижних чинах менее обер-офицера, кои не дослужились офицерства, не отставлять, разве кто более 12 лет военную службу продолжал, то таковые получат увольнения от службы».

«Дед наш, Пётр Великий… <…> в тогдашнее ж время… российскому дворянству… повелел вступить в военные и гражданские службы… Правда, что таковые учреждения, хотя и в начале казались тягостными и несносными для дворянства… <…> [но] последовали от того неисчётные пользы… переменилось невежество в здравый рассудок, полезное знание и прилежность к службе умножило… усердие и отменную в службе нашей ревность, а потому и не находим мы той необходимости в принуждении к службе, какая до сего времени потребна была. И тако мы… отныне впредь на вечные времена и в потомственные роды жалуем всему российскому благородному дворянству вольность и свободу… на основании следующего узаконения: Все находящиеся в разных наших службах дворяне могут оную продолжать, сколь долго пожелают, и их состояние им позволит, однако ж военные ни во время кампании, ниже пред начатием оной за три месяца об увольнении из службы… просить да не дерзают… А как по сему нашему всемилостивейшему установлению никто уже из дворян российских неволею службу продолжать не будет… разве особливая надобность потребует, но то не иначе как за подписанием нашей собственной руки именным указом поведено будет… <…> о малолетних их детях, коих отныне повелеваем для единственного только сведения объявлять в 12 лет от рождения их в герольдии, губерниях, провинциях и городах… причём от родителей или от сродников их, у кого оные в смотрении, брать известия, чему они до двенадцатилетнего возраста обучены и где далее науки продолжать желают… однако ж чтоб никто не дерзал без обучения пристойных благородному дворянству наук детей своих воспитывать под тяжким нашим гневом… Находящихся же ныне в нашей военной службе дворян в солдатах и прочих нижних чинах менее обер-офицера, кои не дослужились офицерства, не отставлять, разве кто более 12 лет военную службу продолжал, то таковые получат увольнения от службы».

«Каково место Екатерины II в русской истории? Прежде всего, это было время внутриполитической стабильности, пришедшей на смену череде правительств, а с ними и политических курсов, веренице бесконтрольных временщиков и отсутствию у власти чёткой программы. Это было время активного законотворчества и серьёзных реформ, имевших долговременное значение. Причём именно Екатерина была, возможно, самым успешным из всех российских реформаторов, ведь ей без каких-либо серьёзных социальных, политических и экономических потрясений удалось почти полностью реализовать задуманную программу значительных преобразований. Правда, многого она не успела, а от многого ей пришлось отказаться по различным объективным и субъективным причинам… Реформы Екатерины носили созидательный, а не разрушительный характер. Какие бы последствия ни имели те или иные конкретные мероприятия Екатерины в области экономики, ни одно из них не было разорительным для населения. Во всё продолжение её царствования Российское государство становилось богаче, а жизнь подданных — зажиточнее».

«Каково место Екатерины II в русской истории? Прежде всего, это было время внутриполитической стабильности, пришедшей на смену череде правительств, а с ними и политических курсов, веренице бесконтрольных временщиков и отсутствию у власти чёткой программы. Это было время активного законотворчества и серьёзных реформ, имевших долговременное значение. Причём именно Екатерина была, возможно, самым успешным из всех российских реформаторов, ведь ей без каких-либо серьёзных социальных, политических и экономических потрясений удалось почти полностью реализовать задуманную программу значительных преобразований. Правда, многого она не успела, а от многого ей пришлось отказаться по различным объективным и субъективным причинам… Реформы Екатерины носили созидательный, а не разрушительный характер. Какие бы последствия ни имели те или иные конкретные мероприятия Екатерины в области экономики, ни одно из них не было разорительным для населения. Во всё продолжение её царствования Российское государство становилось богаче, а жизнь подданных — зажиточнее».

«Судьба Екатерины доказала, что человеческая воля, желание могут стать не менее реальным и могучим фактором истории, чем десятки многопушечных кораблей и тысячи солдат. Императрица Екатерина создала-таки себе славу, ставшую ей мощным оружием, как тот военный корабль, который назывался «Слава Екатерины»… Французский дипломат Корберон писал в своём донесении, что слава, которую создала себе императрица, её решительный характер, её способности и удача заменяют ей искусных государственных людей и опытных генералов. …императрица вошла в историю России как выдающийся государственный деятель, и эпоха её царствования стала временем грандиозных реформ и издания важнейших законодательных актов… Перед ней были реальные цели укрепления самодержавия, проведения необходимых военной, административной и сословной реформ. Она осуществляла их в едином ключе, с одной генеральной идеей — максимально способствовать развитию и совершенствованию того «регулярного» государства, основы которого заложил ещё Пётр Великий. Законодательные акты Екатерины надолго пережили её и вместе с основными законами Петра Великого стали на долгие десятилетия основой российской государственности. Собственно, о таком выводе историка и мечтала, вероятно, честолюбивая царица-законодательница.

«Судьба Екатерины доказала, что человеческая воля, желание могут стать не менее реальным и могучим фактором истории, чем десятки многопушечных кораблей и тысячи солдат. Императрица Екатерина создала-таки себе славу, ставшую ей мощным оружием, как тот военный корабль, который назывался «Слава Екатерины»… Французский дипломат Корберон писал в своём донесении, что слава, которую создала себе императрица, её решительный характер, её способности и удача заменяют ей искусных государственных людей и опытных генералов. …императрица вошла в историю России как выдающийся государственный деятель, и эпоха её царствования стала временем грандиозных реформ и издания важнейших законодательных актов… Перед ней были реальные цели укрепления самодержавия, проведения необходимых военной, административной и сословной реформ. Она осуществляла их в едином ключе, с одной генеральной идеей — максимально способствовать развитию и совершенствованию того «регулярного» государства, основы которого заложил ещё Пётр Великий. Законодательные акты Екатерины надолго пережили её и вместе с основными законами Петра Великого стали на долгие десятилетия основой российской государственности. Собственно, о таком выводе историка и мечтала, вероятно, честолюбивая царица-законодательница.