История ЕГЭ - банк заданий - страница 331

Из выступления политического деятеля «Сегодня я хотел обратиться к вам по жизненно важному для всей страны вопросу. Это — предстоящий референдум о будущем нашего Союза. Он проводится в соответствии с решением четвертого Съезда народных депутатов СССР. Порядок и день проведения определил Верховный Совет СССР. …17 марта советские люди должны дать ответ на один вопрос. Вот как он поставлен Верховным Советом: "Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновлённой федерации равных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?" Ответ должен быть однозначным: да или нет. Каждый из нас в отдельности и все мы вместе должны сделать выбор… Хотя дискуссии по этому вопросу продолжаются, уже сейчас со всей определённостью можно сказать: советские люди за сохранение Союза как общего достояния всех наших народов, их надёжной опоры. Столь же решительно они выступают за его обновление, с тем чтобы все живущие в нём народы могли свободно развиваться, чувствовали себя хозяевами собственной судьбы. Общее представление о том, каким должно быть обновлённое союзное государство, даёт проект нового Союзного договора. Он опубликован в печати. Что главное в концепции обновления Союза? Это прежде всего суверенитет республик — субъектов федерации, обеспечивающий право каждого народа на самоопределение и самоуправление. Это совместное участие республик в реализации союзных полномочий, то есть всего того, что они поручают центральным органам власти и управления. Суверенным республикам нужна жизнеспособная федерация, которая действительно могла бы отстаивать общие интересы… По своему политическому весу и кредиту доверия Советский Союз выступает сегодня на международной арене как мощное государство, которое не без оснований называют супердержавой. Его политика оказывает влияние на все процессы, происходящие в мире. Огромные усилия понадобились, чтобы приобрести такое влияние. А растранжирить его, пустить по ветру можно очень быстро. Добавлю: за исключением отъявленных реакционеров и милитаристов, никто в мире не хочет ослабления роли Советского Союза в международных делах. Вот на всех этих доводах, дорогие товарищи, и основано моё твёрдое убеждение в необходимости сохранения Союза и его глубокого обновления».

Из исторического документа «Где те, которые некогда говорили, что Борис неповинен в убийстве царского дитяти и что он не завидовал ему как наследнику царства? И ужели его повеление о законопреступном убийстве не обнаруживается из того, что его злоба не потерпела тех многих граждан, которые во время убиения подняли свои руки на убийц и не пощадили их? Ибо одних за такую их дерзость, что они убили убийц царевича после его заклания, он пытал и предал различным мукам; других после мучений отправил в заточение в западные земли, где солнце, заходя, садится, а иных уморил всякими бедствиями и оковами, когда они тяжёлым путём шли туда. И если бы они не против его воли поступили так с убийцами, то и он вместе с ними так же бы поступил с убийцами государя. Род и племя убийц царевича, которые исполнили волю Бориса, он не только не предал казни или чем-либо немного наказал, но, найдя всех их, руки их наполнил наградами, имениями и многими дарами. Он тем, и не желая, показал миру своё действительное сожаление об убийцах, когда ради этих самых убийц, родных их, достойных казни, сделал богатыми. О, какая тьма мрака ослепила его разум, запятнанный убийством, которое он считал скрытым! "Господоненавистная" жестокость повелителя убийства Бориса к убитому им младенцу и после его смерти была такова, что он не совершил достойного и тщательного расследования об убийстве, которое было бы проведено строго, с пытками… В отношении же царства и всякого господства он был так завистлив ко всем окружающим сверстникам своим, особенно же к тем, которые были благороднее его, что ни одному из них, кроме себя, не дозволил касаться этого ни делом, ни словом, ни мыслью и ради этого в первые годы своего управления удалял от царя знатнейших себя по происхождению и рассылал их в концы земли».

Из исторического документа «Где те, которые некогда говорили, что Борис неповинен в убийстве царского дитяти и что он не завидовал ему как наследнику царства? И ужели его повеление о законопреступном убийстве не обнаруживается из того, что его злоба не потерпела тех многих граждан, которые во время убиения подняли свои руки на убийц и не пощадили их? Ибо одних за такую их дерзость, что они убили убийц царевича после его заклания, он пытал и предал различным мукам; других после мучений отправил в заточение в западные земли, где солнце, заходя, садится, а иных уморил всякими бедствиями и оковами, когда они тяжёлым путём шли туда. И если бы они не против его воли поступили так с убийцами, то и он вместе с ними так же бы поступил с убийцами государя. Род и племя убийц царевича, которые исполнили волю Бориса, он не только не предал казни или чем-либо немного наказал, но, найдя всех их, руки их наполнил наградами, имениями и многими дарами. Он тем, и не желая, показал миру своё действительное сожаление об убийцах, когда ради этих самых убийц, родных их, достойных казни, сделал богатыми. О, какая тьма мрака ослепила его разум, запятнанный убийством, которое он считал скрытым! "Господоненавистная" жестокость повелителя убийства Бориса к убитому им младенцу и после его смерти была такова, что он не совершил достойного и тщательного расследования об убийстве, которое было бы проведено строго, с пытками… В отношении же царства и всякого господства он был так завистлив ко всем окружающим сверстникам своим, особенно же к тем, которые были благороднее его, что ни одному из них, кроме себя, не дозволил касаться этого ни делом, ни словом, ни мыслью и ради этого в первые годы своего управления удалял от царя знатнейших себя по происхождению и рассылал их в концы земли».

Из записок иностранного путешественника «<…> – удивительно большой город; он расположен на большой равнине, окружённой большими лесами, и находится в низкой местности среди вод и болот. Посреди упомянутого города течёт большая река по имени Волхов. Город обнесён плохими стенами, сделанными из плетня и земли, тогда как башни каменные. Этот город независим и имеет общинное правление. Здесь есть епископ, который представляет как бы их начальника. И содержат они, равно как и все прочие русские в Руси, которая очень велика, христианскую религию по своему обряду, такому же, как и у греков. Они имеют замок, расположенный на берегу упомянутой реки, и в нём соборная церковь святой Софии, которую они почитают, и там живёт их упомянутый епископ. Внутри упомянутого города живёт много больших сеньоров, которых они называют боярами, и там есть такие горожане, которые владеют землёй в 200 лье (800 километров) длины, богаты и могущественны удивительно. И не имеют русские великой Руси других властителей, кроме этих бояр, выбираемых по очереди так, как хочет община. Они имеют в своём городе рынок… Они имеют двух начальников: тысяцкого и посадника, которые и управляют сказанным городом. Эти правители возобновляются из года в год. Я был девять дней в этом городе, и упомянутый епископ присылал мне каждый день более 30 человек с хлебом, мясом, рыбой, буковыми орехами, пивом и мёдом, а вышеупомянутые тысяцкий и посадник дали мне обед – самый странный и самый удивительный из всех, виденных мною когда-либо. В ту зиму было так холодно, что занимательно было бы рассказать о стужах, которые там были, потому что мне приходилось ехать в стужу… Все сеньоры <…> владеют 40 000 конницы и бесчисленною пехотою. Они часто воюют с соседями и особенно с рыцарями Лифляндии и выиграли прежде много больших сражений…»

Из записок иностранного путешественника «<…> – удивительно большой город; он расположен на большой равнине, окружённой большими лесами, и находится в низкой местности среди вод и болот. Посреди упомянутого города течёт большая река по имени Волхов. Город обнесён плохими стенами, сделанными из плетня и земли, тогда как башни каменные. Этот город независим и имеет общинное правление. Здесь есть епископ, который представляет как бы их начальника. И содержат они, равно как и все прочие русские в Руси, которая очень велика, христианскую религию по своему обряду, такому же, как и у греков. Они имеют замок, расположенный на берегу упомянутой реки, и в нём соборная церковь святой Софии, которую они почитают, и там живёт их упомянутый епископ. Внутри упомянутого города живёт много больших сеньоров, которых они называют боярами, и там есть такие горожане, которые владеют землёй в 200 лье (800 километров) длины, богаты и могущественны удивительно. И не имеют русские великой Руси других властителей, кроме этих бояр, выбираемых по очереди так, как хочет община. Они имеют в своём городе рынок… Они имеют двух начальников: тысяцкого и посадника, которые и управляют сказанным городом. Эти правители возобновляются из года в год. Я был девять дней в этом городе, и упомянутый епископ присылал мне каждый день более 30 человек с хлебом, мясом, рыбой, буковыми орехами, пивом и мёдом, а вышеупомянутые тысяцкий и посадник дали мне обед – самый странный и самый удивительный из всех, виденных мною когда-либо. В ту зиму было так холодно, что занимательно было бы рассказать о стужах, которые там были, потому что мне приходилось ехать в стужу… Все сеньоры <…> владеют 40 000 конницы и бесчисленною пехотою. Они часто воюют с соседями и особенно с рыцарями Лифляндии и выиграли прежде много больших сражений…»

Из воспоминаний ученого: «Пять лет я проработал «учёным корректором» в Издательстве Академии наук СССР… Не скажу, что это была плохая работа. Она мне давала возможность укрыться, не высказываться по «острым вопросам». Я часто хворал, попадал в больницы в острые периоды моей болезни… В очередной раз я лежал в больнице, когда в Ленинграде началась паспортизация. Период паспортизации был одним из самых страшных периодов в жизни больших городов. Люди Москвы и Ленинграда жили в напряжении, ожидая решения своей судьбы: каково будет решение паспортных комиссий. Строгих инструкций не было. В Ленинграде не давали паспортов дворянам, а в дворцовых пригородах — еще и бывшим служащим дворцов. Последнее имело последствия не только для людей, но и для дворцов. Дворцовая обслуга была честной и хранила всякую мелочь. Приходившие ей на смену кадры утаивали, воровали, «списывали», ничего не понимая в «вещах» — предметах искусства. Пропадали ценнейшие сведения, передававшиеся из уст в уста, легенды, предания и даже некоторые традиции. С высылкой же дворянства изменялся культурный облик городов. Улица меняла свое обличие. Другими стали лица прохожих (свои одежды улица сменила давно). Появилась своя паспортная комиссия и в Академии наук. Заседала она в главном здании Академии. Я очень боялся, что меня вызовут и начнут спрашивать о моем деле и выпытывать, как я отношусь к советской власти сейчас. Поэтому, когда я заболел и попал в больницу, я даже как-то не очень стремился выписаться из нее. Выписавшись, я узнал: паспортная комиссия в Академии закончила свою работу. Думал — пронесло… Однако ж не пронесло. Мне объявили, что паспорта мне не дают. Назначили срок выезда из Ленинграда. Не дали паспортов всем, кто имел «судимость». Отец страшно волновался. Искал влиятельных лиц и, знаю, у кого-то плакал (мне говорили). Наконец, нашелся кто-то (кажется секретарь райкома), который обещал помочь, но хотел повидать меня… За столом сидели секретарь и его жена, которая смотрела на меня с жалостью. Кончилось тем. Что мне дали отсрочку на «долечивание».

Из воспоминаний ученого: «Пять лет я проработал «учёным корректором» в Издательстве Академии наук СССР… Не скажу, что это была плохая работа. Она мне давала возможность укрыться, не высказываться по «острым вопросам». Я часто хворал, попадал в больницы в острые периоды моей болезни… В очередной раз я лежал в больнице, когда в Ленинграде началась паспортизация. Период паспортизации был одним из самых страшных периодов в жизни больших городов. Люди Москвы и Ленинграда жили в напряжении, ожидая решения своей судьбы: каково будет решение паспортных комиссий. Строгих инструкций не было. В Ленинграде не давали паспортов дворянам, а в дворцовых пригородах — еще и бывшим служащим дворцов. Последнее имело последствия не только для людей, но и для дворцов. Дворцовая обслуга была честной и хранила всякую мелочь. Приходившие ей на смену кадры утаивали, воровали, «списывали», ничего не понимая в «вещах» — предметах искусства. Пропадали ценнейшие сведения, передававшиеся из уст в уста, легенды, предания и даже некоторые традиции. С высылкой же дворянства изменялся культурный облик городов. Улица меняла свое обличие. Другими стали лица прохожих (свои одежды улица сменила давно). Появилась своя паспортная комиссия и в Академии наук. Заседала она в главном здании Академии. Я очень боялся, что меня вызовут и начнут спрашивать о моем деле и выпытывать, как я отношусь к советской власти сейчас. Поэтому, когда я заболел и попал в больницу, я даже как-то не очень стремился выписаться из нее. Выписавшись, я узнал: паспортная комиссия в Академии закончила свою работу. Думал — пронесло… Однако ж не пронесло. Мне объявили, что паспорта мне не дают. Назначили срок выезда из Ленинграда. Не дали паспортов всем, кто имел «судимость». Отец страшно волновался. Искал влиятельных лиц и, знаю, у кого-то плакал (мне говорили). Наконец, нашелся кто-то (кажется секретарь райкома), который обещал помочь, но хотел повидать меня… За столом сидели секретарь и его жена, которая смотрела на меня с жалостью. Кончилось тем. Что мне дали отсрочку на «долечивание».

ФРАГМЕНТЫ ИСТОЧНИКОВ А) «Слушал радиопередачу. Вчера состоялось торжественное собрание, посвящённое годовщине Октября. Сегодня состоялся парад частей Красной армии. Нет, я не ослышался. Это правда, правда! Парад перед лицом наступающего врага, в условиях, когда фашистские полчища рвутся в столицу. И там… выступил от имени ЦК партии и правительства товарищ Сталин. С трибуны Мавзолея великого Ленина, поздравляя воинов Красной армии, советский народ с 24-й годовщиной Октябрьской социалистической революции, Сталин призвал громить гитлеровских захватчиков, заявив о непоколебимой вере в победу. Значит, [город] стоит и стоит уверенно и стойко. Это всем нам придаёт много бодрости, удесятеряет наши силы». Б) «Фашистские войска всё ближе и ближе приближались к городу, стараясь взять его в свои клещи. Гитлер стянул сюда свои лучшие и отборные войска и кинул на захват [города] почти треть своих дивизий… По указанию Гитлера они готовились к 7 Ноября. В день годовщины Великой Октябрьской Социалистической революции он рассчитывал провести парад немецких войск на Красной площади. Но многочисленные планы гитлеровцев провалились… Несмотря на огромную опасность, нависшую над [городом], жители города не унывали. Заняв оборону на ближних подступах к городу, добровольцы усердно принялись за учёбу, работу, несение караульной службы. Рылись окопы, рвы, блиндажи. И вскоре город был окутан густой сетью противотанковых рвов, заграждений из проволоки, окопов, огромным количеством зелёных, деревянных и бетонных блиндажей, ставших непроходимым препятствием для фашистских захватчиков».