История ЕГЭ - банк заданий - страница 286

Из манифеста российского императора «В Бозе почивший Родитель Наш, прияв от Бога Самодержавную власть на благо вверенного Ему народа, пребыл верен до смерти принятому Им обету и кровию запечатлел великое Своё служение. Не столько строгими велениями власти, сколько благостью её и кротостью совершил Он величайшее дело Своего Царствования – освобождение крепостных крестьян, успев привлечь к содействию в том и дворян-владельцев, всегда послушных гласу добра и чести, утвердил в Царстве Суд и подданных Своих, коих всех без различия сделал навсегда свободными, призвал к распоряжению делами местного управления и общественного хозяйства. Да будет память Его благословенна вовеки! Низкое и злодейское убийство Русского Государя, посреди верного народа, готового положить за Него жизнь свою, недостойными извергами из народа есть дело страшное, позорное, неслыханное в России и омрачило всю землю нашу скорбию и ужасом. Но посреди великой Нашей скорби Глас Божий повелевает Нам стать бодро на дело Правления в уповании на Божественный Промысел, с верою в силу и истину Самодержавной Власти, которую Мы призваны утверждать и охранять для блага народного от всяких на неё поползновений. Да ободрятся же поражённые смущением и ужасом сердца верных Наших подданных, всех любящих Отечество и преданных из рода в род Наследственной Царской Власти. Под сению Её и в неразрывном с Нею союзе земля наша переживала не раз великие смуты и приходила в силу и в славу посреди тяжких испытаний и бедствий, с верою в Бога, устрояющего судьбы её. Посвящая Себя великому Нашему служению, Мы призываем всех верных подданных Наших служить Нам и Государству верой и правдой к искоренению гнусной крамолы, позорящей землю Русскую, – к утверждению веры и нравственности, – к доброму воспитанию детей, – к истреблению неправды и хищения, – к водворению порядка и правды в действии учреждений, дарованных России Благодетелем её, Возлюбленным Нашим Родителем».

Из манифеста российского императора «В Бозе почивший Родитель Наш, прияв от Бога Самодержавную власть на благо вверенного Ему народа, пребыл верен до смерти принятому Им обету и кровию запечатлел великое Своё служение. Не столько строгими велениями власти, сколько благостью её и кротостью совершил Он величайшее дело Своего Царствования – освобождение крепостных крестьян, успев привлечь к содействию в том и дворян-владельцев, всегда послушных гласу добра и чести, утвердил в Царстве Суд и подданных Своих, коих всех без различия сделал навсегда свободными, призвал к распоряжению делами местного управления и общественного хозяйства. Да будет память Его благословенна вовеки! Низкое и злодейское убийство Русского Государя, посреди верного народа, готового положить за Него жизнь свою, недостойными извергами из народа есть дело страшное, позорное, неслыханное в России и омрачило всю землю нашу скорбию и ужасом. Но посреди великой Нашей скорби Глас Божий повелевает Нам стать бодро на дело Правления в уповании на Божественный Промысел, с верою в силу и истину Самодержавной Власти, которую Мы призваны утверждать и охранять для блага народного от всяких на неё поползновений. Да ободрятся же поражённые смущением и ужасом сердца верных Наших подданных, всех любящих Отечество и преданных из рода в род Наследственной Царской Власти. Под сению Её и в неразрывном с Нею союзе земля наша переживала не раз великие смуты и приходила в силу и в славу посреди тяжких испытаний и бедствий, с верою в Бога, устрояющего судьбы её. Посвящая Себя великому Нашему служению, Мы призываем всех верных подданных Наших служить Нам и Государству верой и правдой к искоренению гнусной крамолы, позорящей землю Русскую, – к утверждению веры и нравственности, – к доброму воспитанию детей, – к истреблению неправды и хищения, – к водворению порядка и правды в действии учреждений, дарованных России Благодетелем её, Возлюбленным Нашим Родителем».

«Божиею милостью, мы, <…>, царь и самодержец всероссийский и проч., и проч., и проч. Объявляем духовного, военного и гражданского и всех прочих чинов людям всероссийского народа, нашим верноподданным. Мы уповаем, что большой части из верных подданных… ведомо, с каким прилежанием и попечением мы сына своего перворожденного воспитать тщились. Он всегда вне прямого нам послушания был и ни о чём, что довлеет доброму наследнику, не внимал, не обучался, и учителей своих, от нас приставленных, не слушал… И видя мы его упорность в тех его непотребных поступках, объявили ему …что ежели он впредь следовать нашей воле и обучаться тому, что бы наследнику государства пристойно, не будет, то его лишим наследства… Но он, забыв страх и заповеди Божии, которые повелевают послушну быть и простым родителям, а не то что властелинам, …уехал и отдался под протекцию цесарскую, объявляя многая на нас яко родителя своего и государя неправдивые клеветы, будто мы его гоним и без причины наследства лишить хотим, и якобы он от нас в животе своём небезопасном, и просил оного, дабы его не токмо от нас скрыл, но и оборону свою против нас и вооружённою рукою дал... И хотя он, сын наш, за такие свои противные от давних лет против нас яко отца и государя своего поступки, особливо ж за сие на весь свет приключённое нам бесчестие через побег свой и клеветы, на нас рассеянные… достоин был лишения живота; однако ж мы, отеческим сердцем о нём соболезнуя, в том преступлении его прощаем и от всякого наказания его освобождаем. Однако ж… не можем по совести своей его наследником по нас престола российского оставить, ведая, что он, по своим непорядочным поступкам, всю полученную по Божией милости нашими неусыпными трудами славу народа и пользу государственную утратит... И тако мы, сожалея о государстве своём, …для пользы государственной, лишаем его, сына своего <…> за те вины и преступления, наследства по нас престола нашего всероссийского, хотя б ни единой персоны нашей фамилии по нас не осталось…»

«Божиею милостью, мы, <…>, царь и самодержец всероссийский и проч., и проч., и проч. Объявляем духовного, военного и гражданского и всех прочих чинов людям всероссийского народа, нашим верноподданным. Мы уповаем, что большой части из верных подданных… ведомо, с каким прилежанием и попечением мы сына своего перворожденного воспитать тщились. Он всегда вне прямого нам послушания был и ни о чём, что довлеет доброму наследнику, не внимал, не обучался, и учителей своих, от нас приставленных, не слушал… И видя мы его упорность в тех его непотребных поступках, объявили ему …что ежели он впредь следовать нашей воле и обучаться тому, что бы наследнику государства пристойно, не будет, то его лишим наследства… Но он, забыв страх и заповеди Божии, которые повелевают послушну быть и простым родителям, а не то что властелинам, …уехал и отдался под протекцию цесарскую, объявляя многая на нас яко родителя своего и государя неправдивые клеветы, будто мы его гоним и без причины наследства лишить хотим, и якобы он от нас в животе своём небезопасном, и просил оного, дабы его не токмо от нас скрыл, но и оборону свою против нас и вооружённою рукою дал... И хотя он, сын наш, за такие свои противные от давних лет против нас яко отца и государя своего поступки, особливо ж за сие на весь свет приключённое нам бесчестие через побег свой и клеветы, на нас рассеянные… достоин был лишения живота; однако ж мы, отеческим сердцем о нём соболезнуя, в том преступлении его прощаем и от всякого наказания его освобождаем. Однако ж… не можем по совести своей его наследником по нас престола российского оставить, ведая, что он, по своим непорядочным поступкам, всю полученную по Божией милости нашими неусыпными трудами славу народа и пользу государственную утратит... И тако мы, сожалея о государстве своём, …для пользы государственной, лишаем его, сына своего <…> за те вины и преступления, наследства по нас престола нашего всероссийского, хотя б ни единой персоны нашей фамилии по нас не осталось…»

Из речи политического деятеля «Мы те же на 27-м месяце войны, какими были на 10-м и какими были на первом. Мы по-прежнему стремимся к полной победе, по-прежнему готовы нести необходимые жертвы и по-прежнему хотим поддерживать национальное единение. Но я скажу открыто: есть разница в положении. Мы потеряли веру в то, что эта власть может нас привести к победе… С тех пор как выявилось в Четвёртой Государственной думе то большинство, которого ей раньше недоставало, большинство, готовое дать доверие кабинету, достойному этого доверия, с этих самых пор все почти члены кабинета, которые сколько-нибудь могли рассчитывать на доверие, все они один за другим систематически должны были покинуть кабинет. …Не обращаясь к уму и знаниям власти, мы обращались тогда к её патриотизму и к её добросовестности. Можем ли мы это сделать теперь? …Когда вы целый год ждёте выступления Румынии, настаиваете на этом выступлении, а в решительную минуту у вас не оказывается ни войск, ни возможности быстро подвозить их по единственной узкоколейной дороге, и, таким образом, вы ещё раз упускаете благоприятный момент нанести решительный удар на Балканах, – как вы назовёте это: глупостью или изменой? Когда, вопреки нашим неоднократным настаиваниям, …намеренно тормозится дело, и попытка умного и честного министра решить, хотя бы в последнюю минуту, вопрос в благоприятном смысле кончается уходом этого министра и новой отсрочкой, а враг наш, наконец, пользуется нашим промедлением, – то это глупость или измена? …Выбирайте любое. Последствия те же. …Когда с всё большей настойчивостью Дума напоминает, что надо организовать тыл для успешной борьбы, а власть продолжает твердить, что организовать – значит организовать революцию, и сознательно предпочитает хаос и дезорганизацию – что это: глупость или измена?»

Из речи политического деятеля «Мы те же на 27-м месяце войны, какими были на 10-м и какими были на первом. Мы по-прежнему стремимся к полной победе, по-прежнему готовы нести необходимые жертвы и по-прежнему хотим поддерживать национальное единение. Но я скажу открыто: есть разница в положении. Мы потеряли веру в то, что эта власть может нас привести к победе… С тех пор как выявилось в Четвёртой Государственной думе то большинство, которого ей раньше недоставало, большинство, готовое дать доверие кабинету, достойному этого доверия, с этих самых пор все почти члены кабинета, которые сколько-нибудь могли рассчитывать на доверие, все они один за другим систематически должны были покинуть кабинет. …Не обращаясь к уму и знаниям власти, мы обращались тогда к её патриотизму и к её добросовестности. Можем ли мы это сделать теперь? …Когда вы целый год ждёте выступления Румынии, настаиваете на этом выступлении, а в решительную минуту у вас не оказывается ни войск, ни возможности быстро подвозить их по единственной узкоколейной дороге, и, таким образом, вы ещё раз упускаете благоприятный момент нанести решительный удар на Балканах, – как вы назовёте это: глупостью или изменой? Когда, вопреки нашим неоднократным настаиваниям, …намеренно тормозится дело, и попытка умного и честного министра решить, хотя бы в последнюю минуту, вопрос в благоприятном смысле кончается уходом этого министра и новой отсрочкой, а враг наш, наконец, пользуется нашим промедлением, – то это глупость или измена? …Выбирайте любое. Последствия те же. …Когда с всё большей настойчивостью Дума напоминает, что надо организовать тыл для успешной борьбы, а власть продолжает твердить, что организовать – значит организовать революцию, и сознательно предпочитает хаос и дезорганизацию – что это: глупость или измена?»

Из воспоминаний политического деятеля: «Второй Съезд народных депутатов СССР по накалу страстей, митинговой активности депутатов мало чем отличался от первого, но всё же накопленный опыт, подготовительная работа позволили придать ему бóльшую организованность и деловитость… За две недели Съезд заслушал и обсудил доклад Рыжкова о мерах по оздоровлению экономики, этапах экономической реформы и принципиальных подходах к разработке тринадцатого пятилетнего плана, принял Закон об изменениях и дополнениях Конституции по вопросам избирательной системы в связи с предстоящими выборами народных депутатов в республиках и на местах… ...К тому моменту активная позиция в реформировании и оздоровлении экономики была в значительной степени утрачена: не выработанная центром стратегия задавала тон, а, наоборот, планы и действия центра приноравливались к спонтанным экономическим процессам и популистским требованиям. Программа экономических реформ 1987 года фактически оказалась похороненной, о ней вспоминали всё реже. Главное же, был выпущен из рук контроль за наличной денежной массой, за денежными доходами населения, дан сильнейший толчок раскручиванию инфляционной спирали, остановить который дальше оказалось всё труднее. Доклад Правительства подвергся на Съезде ожесточённой критике, и не только со стороны оппозиционно настроенных депутатов. [Руководитель страны], естественно, защищал его. Началась очень трудная для Правительства полоса. В печати, на съездах и сессиях Верховного Совета постоянно маячил вопрос об отставке Правительства... Но главное, конечно, накатывающиеся волны забастовочного движения, вызываемые прежде всего дезорганизацией рынка, товарного и денежного обращения, острой нехваткой самого необходимого для людей… Работа Съезда была омрачена кончиной [выдающегося исторического деятеля]. 15 декабря не стало этого выдающегося, неповторимого человека. Огромная потеря не только для науки, но и для человеческой цивилизации в целом, для демократического процесса в стране. Об этом я говорю с полной ответственностью и откровенностью, несмотря на то, а может быть, именно поэтому, что академик стоял в оппозиции к тогдашнему партийно-государственному руководству, оказывал лишь, как он сам говорил, условную поддержку [руководителю страны], не спуская ему ни одного, с его точки зрения, ошибочного или опрометчивого шага».

Из воспоминаний политического деятеля: «Второй Съезд народных депутатов СССР по накалу страстей, митинговой активности депутатов мало чем отличался от первого, но всё же накопленный опыт, подготовительная работа позволили придать ему бóльшую организованность и деловитость… За две недели Съезд заслушал и обсудил доклад Рыжкова о мерах по оздоровлению экономики, этапах экономической реформы и принципиальных подходах к разработке тринадцатого пятилетнего плана, принял Закон об изменениях и дополнениях Конституции по вопросам избирательной системы в связи с предстоящими выборами народных депутатов в республиках и на местах… ...К тому моменту активная позиция в реформировании и оздоровлении экономики была в значительной степени утрачена: не выработанная центром стратегия задавала тон, а, наоборот, планы и действия центра приноравливались к спонтанным экономическим процессам и популистским требованиям. Программа экономических реформ 1987 года фактически оказалась похороненной, о ней вспоминали всё реже. Главное же, был выпущен из рук контроль за наличной денежной массой, за денежными доходами населения, дан сильнейший толчок раскручиванию инфляционной спирали, остановить который дальше оказалось всё труднее. Доклад Правительства подвергся на Съезде ожесточённой критике, и не только со стороны оппозиционно настроенных депутатов. [Руководитель страны], естественно, защищал его. Началась очень трудная для Правительства полоса. В печати, на съездах и сессиях Верховного Совета постоянно маячил вопрос об отставке Правительства... Но главное, конечно, накатывающиеся волны забастовочного движения, вызываемые прежде всего дезорганизацией рынка, товарного и денежного обращения, острой нехваткой самого необходимого для людей… Работа Съезда была омрачена кончиной [выдающегося исторического деятеля]. 15 декабря не стало этого выдающегося, неповторимого человека. Огромная потеря не только для науки, но и для человеческой цивилизации в целом, для демократического процесса в стране. Об этом я говорю с полной ответственностью и откровенностью, несмотря на то, а может быть, именно поэтому, что академик стоял в оппозиции к тогдашнему партийно-государственному руководству, оказывал лишь, как он сам говорил, условную поддержку [руководителю страны], не спуская ему ни одного, с его точки зрения, ошибочного или опрометчивого шага».