Задание 47403 ЕГЭ по русскому языку

(1)Двадцать с лишним лет назад они пришли работать — трое педагогов со студенческой скамьи, два парня с колодками орденов и медалей на лацканах поношенных пиджаков и девица с копной волос и изумлённо распахнутыми глазами. (2)Школа встретила их по-разному. (3)Иннокентия Сергеевича — уважительно. (4)Раненный под Белгородом, он не кичился фронтовым прошлым, не требовал привилегий, держался скромно, преподавал толково. (5)Об Иннокентии Сергеевиче сразу же установилось прочное мнение — светлая личность, надёжный работник, образец для подражания. (6)Павел Павлович Решников, тоже фронтовик, трижды раненный, награждённый орденами, с ходу вошёл в конфликт со школой. (7)Молодой учитель считал, что школьные программы по физике устарели – нельзя преподавать лишь законы Ньютона, когда современная наука живёт открытиями Эйнштейна, — начал преподавать по-своему. (8)Ольгу Олеговну школа сначала встретила равнодушно — рядовой преподаватель истории, ничем, собственно, не выделяющийся. (9)Она выделилась не преподаванием, не педагогическим мастерством, а неукротимым правдолюбием. (10)Ольга Олеговна могла во всеуслышанье произнести то, о чём все осмеливались лишь шептаться по углам, заклеймить подхалимов, обличить зарвавшихся, не считаясь ни с их властью, ни с их авторитетом… (11) Ольга Олеговна и директор Иван Игнатьевич шли по спящему городу. (12) Иван Игнатьевич говорил: (13) — Мы вот в общих проблемах путались, а я все время думал о сыне. (14) Да, да, об Алешке... (15) Вы же знаете, он не попал в институт. (16) И глупо как-то. (17) Готовился, и настойчиво, на химико-технологический, а срезался-то на русском языке — в сочинении насадил ошибок. (18) Пошел в армию…(19) Нет, нет, я вовсе не против армии, мне даже хотелось, чтоб парень понюхал воинской дисциплины, пожил в коллективе, чтоб с него содрали инфантильную семейную корочку. (20) Не армия меня испугала, а сам Алешка. (21) Собирался стать химиком, никогда не мечтал о воинской службе, но спокойно, даже, скажу, с облегчением встретил решение, сложившееся само собою, помимо него. (22) Армия-то его устраивает потому только, что там не надо заботиться о себе: по команде подымают, по команде кормят, учат, укладывают спать. (23) Каждый твой шаг размечен, записан, в уставы внесен — надежно. (24) Что это, Ольга Олеговна, отсутствие воли, характера? (25) Не скажу, чтоб он был, право, совсем безвольным. (26) Он как-то взял приз по лыжам, не просто взял, а хотел взять, готовился с упорством, нацеленно, волево. (27) А характер... (28) Гм! 29) Да сколько угодно. (30) Что-что, а это уж мы в семье чувствовали. (31) Но вот что я замечал, Ольга Олеговна, он слишком часто употреблял слова «ребята сказали..., все говорят…, все так делают». (32) Все носят длинные волосы на загривке — и мне надо, все употребляют словечко «пахан» вместо «отец» — и я это делаю, все берут призы по спортивным соревнованиям — и мне не след отставать, покажу, что не хуже других, волю проявлю, настойчивость. (33) Как все... (34) Так даже не легче жить! (35) Отнюдь! (36) Надо тянуться за другими, а сколько сил на это уходит. (37) Не легче, но гораздо проще. (38) Легкость и простота — вещи неравнозначные. (39) Проще существовать по руководящей команде, но право же, необязательно легче. (40) Ольга Олеговна остановилась. (41) — Как все — проще жить? — переспросила она. (42) Остановился и Иван Игнатьевич. (43) Над ними сиял фонарь — пуста улица, темны громоздящиеся одно над другим по отвесной стене окна, спал город. (44) — Да ведь мы все понемногу этим грешим, — виновато проговорил Иван Игнатьевич. (45) — Кто из нас не подлаживается: как все, так и я. (46) — А вам не пришло в голову, что люди из породы «как все, так и я» непременно примут враждебно новых Коперников и Галилеев потому только, что те утверждают не так, как все видят и думают? (47) К Коперникам — враждебно, к заурядностям — доверчиво. (48) Смазанные и сглаженные личности — помилуйте! — не нелепость ли? (49) Вроде сухой воды, зыбкой тверди, лучезарного мрака. (50) Личность всегда исключительна, нечто противоположное «как все». (51) М-да… — произнес Иван Игнатьевич, с сомнением ли, с осуждением или озадаченно — не понять. (52) Они двинулись дальше. (53) Их шаги громко раздавались по пустынной улице — дробные Ольги Олеговны, тяжелые, шаркающие Ивана Игнатьевича. (54) Воздух был свеж, но от стен домов невнятно веяло теплом — отдыхающие камни нехотя отдавали дневное солнце.