Литература ЕГЭ - банк заданий - страница 126

Назовите произведение отечественной или зарубежной поэзии (с указанием автора), в котором создан образ олицетворённой природы. В чём схожи (или различны) по своему звучанию выбранное произведение и приведённое стихотворение А.Т. Прасолова?

Листа несорванного дрожь,
И забытьё травинок тощих,
И надо всем ещё не дождь,
А еле слышный мелкий дождик.

Сольются капли на листе,
И вот, почувствовав их тяжесть,
Рождённый там, на высоте,
Он замертво на землю ляжет.

Но всё произойдёт не вдруг:
Ещё – от трепета до тленья
Он совершит прощальный круг
Замедленно – как в удивленье.

А дождик с четырёх сторон
Уже облёг и лес, и поле
Так мягко, словно хочет он,
Чтоб неизбежное – без боли.

А.Т. Прасолов, 1971

№4.1 Как в монологе помещика реализуется принцип саморазоблачения персонажа?

№4.2 В чём состоит смысл заключения, сделанного странниками в конце фрагмента?

А нам земля осталася…
Ой ты, земля помещичья!
Ты нам не мать, а мачеха
Теперь… «А кто велел? –
Кричат писаки праздные, –
Так вымогать, насиловать
Кормилицу свою!»
А я скажу: – А кто же ждал? –
Ох! эти проповедники!
Кричат: «Довольно барствовать!
Проснись, помещик заспанный!
Вставай! – учись! трудись!..»
Трудись! Кому вы вздумали
Читать такую проповедь!
Я не крестьянин-лапотник –
Я Божиею милостью
Российский дворянин!
Россия – не неметчина,
Нам чувства деликатные,
Нам гордость внушена!
Сословья благородные
У нас труду не учатся.
У нас чиновник плохонький,
И тот полов не выметет,
Не станет печь топить…
Скажу я вам, не хвастая,
Живу почти безвыездно
В деревне сорок лет,
А от ржаного колоса
Не отличу ячменного.
А мне поют: «Трудись!»
А если и действительно
Свой долг мы ложно поняли
И наше назначение
Не в том, чтоб имя древнее,
Достоинство дворянское
Поддерживать охотою,
Пирами, всякой роскошью
И жить чужим трудом,
Так надо было ранее
Сказать… Чему учился я?
Что видел я вокруг?..
Коптил я небо Божие,
Носил ливрею царскую.
Сорил казну народную
И думал век так жить…
И вдруг… Владыко праведный!..»
Помещик зарыдал…
Крестьяне добродушные
Чуть тоже не заплакали,
Подумав про себя:
«Порвалась цепь великая,
Порвалась – расскочилася
Одним концом по барину,
Другим по мужику!..»

“Кому на руси жить хорошо”, Н.А. Некрасов

Назовите произведение отечественной литературы XVIII – первой половины ХIХ века (с указанием автора), в котором изображены помещики. В чём схожи (или различны) герои выбранного Вами произведении и герой-помещик, представленный в приведённом фрагменте некрасовского произведения?

А нам земля осталася…
Ой ты, земля помещичья!
Ты нам не мать, а мачеха
Теперь… «А кто велел? –
Кричат писаки праздные, –
Так вымогать, насиловать
Кормилицу свою!»
А я скажу: – А кто же ждал? –
Ох! эти проповедники!
Кричат: «Довольно барствовать!
Проснись, помещик заспанный!
Вставай! – учись! трудись!..»
Трудись! Кому вы вздумали
Читать такую проповедь!
Я не крестьянин-лапотник –
Я Божиею милостью
Российский дворянин!
Россия – не неметчина,
Нам чувства деликатные,
Нам гордость внушена!
Сословья благородные
У нас труду не учатся.
У нас чиновник плохонький,
И тот полов не выметет,
Не станет печь топить…
Скажу я вам, не хвастая,
Живу почти безвыездно
В деревне сорок лет,
А от ржаного колоса
Не отличу ячменного.
А мне поют: «Трудись!»
А если и действительно
Свой долг мы ложно поняли
И наше назначение
Не в том, чтоб имя древнее,
Достоинство дворянское
Поддерживать охотою,
Пирами, всякой роскошью
И жить чужим трудом,
Так надо было ранее
Сказать… Чему учился я?
Что видел я вокруг?..
Коптил я небо Божие,
Носил ливрею царскую.
Сорил казну народную
И думал век так жить…
И вдруг… Владыко праведный!..»
Помещик зарыдал…
Крестьяне добродушные
Чуть тоже не заплакали,
Подумав про себя:
«Порвалась цепь великая,
Порвалась – расскочилася
Одним концом по барину,
Другим по мужику!..»

“Кому на руси жить хорошо”, Н.А. Некрасов

№9.1 Каковы композиционные особенности стихотворения П.Б. Шелли?

№ 9.2 Как в стихотворении П.Б. Шелли сочетаются лиризм и острая социальная проблематика?

ЛЕТО И ЗИМА

I
Был ослепительный июньский день.
Тревожить воду ветру было лень.
На горизонте громоздились кучи
Плавучих гор – серебряные тучи.
И небосклон сиял над головой
Бездонною, как вечность, синевой.
Всё радовалось: лес, река и нивы.
Поблескивали в роще листья ивы.
И шелестела в тишине едва
Дубов столетних плотная листва...

II
Была зима – такая, что с ветвей
Комочком белым падал воробей.
Закованные в ледяные глыбы,
В речных глубинах задыхались рыбы.
И до сих пор не замерзавший ил
В озёрах тёплых, сморщившись, застыл.
В такую ночь в печах пылало пламя,
Хозяин с домочадцами, с друзьями
Сидел и слушал, как трещит мороз...
Но горе было тем, кто гол и бос!

(П.Б. Шелли, 1829, пер. С.Я. Маршака)

Назовите произведение отечественной поэзии (с указанием автора), в котором звучит тема разных времён года. В чём схожи (или различны) по своему звучанию выбранное произведение и приведённое стихотворение П.Б. Шелли?

ЛЕТО И ЗИМА

I
Был ослепительный июньский день.
Тревожить воду ветру было лень.
На горизонте громоздились кучи
Плавучих гор – серебряные тучи.
И небосклон сиял над головой
Бездонною, как вечность, синевой.
Всё радовалось: лес, река и нивы.
Поблескивали в роще листья ивы.
И шелестела в тишине едва
Дубов столетних плотная листва...

II
Была зима – такая, что с ветвей
Комочком белым падал воробей.
Закованные в ледяные глыбы,
В речных глубинах задыхались рыбы.
И до сих пор не замерзавший ил
В озёрах тёплых, сморщившись, застыл.
В такую ночь в печах пылало пламя,
Хозяин с домочадцами, с друзьями
Сидел и слушал, как трещит мороз...
Но горе было тем, кто гол и бос!

(П.Б. Шелли, 1829, пер. С.Я. Маршака)

№4.1 Как в приведённом фрагменте передана глубина чувств, испытываемых героями друг к другу?

№ 4.2 Какую роль в приведённом фрагменте играет описание усыпляющего рассветного утра?

Охваченная радостным волнением, Аксинья сбоку взглянула на Григория.

– А я всё боюсь – не во сне ли это? Дай руку твою, потрогаю, а то веры нету. – Она тихо засмеялась, на ходу прижалась к плечу Григория.

Он видел её опухшие от слёз, сияющие счастьем глаза, бледные в предрассветных сумерках щёки. Ласково усмехаясь, подумал: «Собралась и пошла, как будто в гости... Ничто её не страшит, вот молодец баба!»

Словно отвечая на его мысли, Аксинья сказала:

– Видишь, какая я... свистнул, как собачонке, и побежала я за тобой. Это любовь да тоска по тебе, Гриша, так меня скрутили... Только детишек жалко, а об себе я и «ох» не скажу. Везде пойду за тобой, хоть на смерть!

Заслышав их шаги, тихо заржали кони. Стремительно приближался рассвет. Уже зарозовела чуть приметно на восточной окраине полоска неба. Над Доном поднялся от воды туман.

Григорий отвязал лошадей, помог Аксинье сесть в седло. Стремена были отпущены длинновато по ногам Аксиньи. Досадуя на свою непредусмотрительность, он подтянул ремни, сел на второго коня.

– Держи за мной, Ксюша! Выберемся из яра – пойдём намётом. Тебе будет не так тряско. Поводья не отпускай. Конишка, какой под тобой, этого недолюбливает. Береги колени. Он иной раз балуется, норовит ухватить зубами за колено. Ну, айда!

До Сухого лога было вёрст восемь. За короткий срок они проскакали это расстояние и на восходе солнца были уже возле леса. На опушке Григорий спешился, помог Аксинье сойти с коня.

– Ну, как? Тяжело с непривычки ездить верхом? – улыбаясь, спросил он. Раскрасневшаяся от скачки Аксинья блеснула чёрными глазами.

– Хорошо! Лучше, чем пешком. Вот только ноги... – И она смущённо

улыбнулась: – Ты отвернись, Гриша, я гляну на ноги. Что-то кожу пощипывает... потёрлась, должно быть.

– Это пустяки, пройдёт, – успокоил Григорий. – Разомнись трошки, а то у тебя ноженьки что-то подрагивают... – И с ласковой насмешкой сощурил глаза: – Эх ты, казачка!

У самой подошвы буерака он выбрал небольшую полянку, сказал:

– Тут и будет наш стан, располагайся, Ксюша!

Григорий расседлал коней, стреножил их, положил под куст сёдла и оружие. Обильная густая роса лежала на траве, и трава от росы казалась сизой, а по косогору, где всё ещё таился утренний полумрак, она отсвечивала тусклой голубизной. В полураскрытых чашечках цветов дремали оранжевые шмели. Звенели над степью жаворонки, в хлебах, в душистом степном разнотравье, дробно выстукивали перепела: «Спать пора! Спать пора! Спать пора!» Григорий умял возле дубового куста траву, прилёг, положив голову на седло. И гремучая дробь перепелиного боя, и усыпляющее пение жаворонков, и тёплый ветер, наплывавший из-за Дона с неостывших за ночь песков, – всё располагало ко сну. Кому-кому, а Григорию, не спавшему много ночей подряд, пора было спать. Перепела уговорили его, и он, побеждённый сном, закрыл глаза. Аксинья сидела рядом, молчала, задумчиво обрывая губами фиолетовые лепестки пахучей медвянки.

«Тихий Дон», М.А. Шолохов

Опираясь на приведённый фрагмент произведения, сопоставьте эпизод бегства Григория и Аксиньи с финальным полётом мастера и Маргариты в одноимённом романе М.А. Булгакова (ИЛИ со сценой прощания Тальберга с Еленой в романе «Белая гвардия»). В чём различие между этими эпизодами?

Охваченная радостным волнением, Аксинья сбоку взглянула на Григория.

– А я всё боюсь – не во сне ли это? Дай руку твою, потрогаю, а то веры нету. – Она тихо засмеялась, на ходу прижалась к плечу Григория.

Он видел её опухшие от слёз, сияющие счастьем глаза, бледные в предрассветных сумерках щёки. Ласково усмехаясь, подумал: «Собралась и пошла, как будто в гости... Ничто её не страшит, вот молодец баба!»

Словно отвечая на его мысли, Аксинья сказала:

– Видишь, какая я... свистнул, как собачонке, и побежала я за тобой. Это любовь да тоска по тебе, Гриша, так меня скрутили... Только детишек жалко, а об себе я и «ох» не скажу. Везде пойду за тобой, хоть на смерть!

Заслышав их шаги, тихо заржали кони. Стремительно приближался рассвет. Уже зарозовела чуть приметно на восточной окраине полоска неба. Над Доном поднялся от воды туман.

Григорий отвязал лошадей, помог Аксинье сесть в седло. Стремена были отпущены длинновато по ногам Аксиньи. Досадуя на свою непредусмотрительность, он подтянул ремни, сел на второго коня.

– Держи за мной, Ксюша! Выберемся из яра – пойдём намётом. Тебе будет не так тряско. Поводья не отпускай. Конишка, какой под тобой, этого недолюбливает. Береги колени. Он иной раз балуется, норовит ухватить зубами за колено. Ну, айда!

До Сухого лога было вёрст восемь. За короткий срок они проскакали это расстояние и на восходе солнца были уже возле леса. На опушке Григорий спешился, помог Аксинье сойти с коня.

– Ну, как? Тяжело с непривычки ездить верхом? – улыбаясь, спросил он. Раскрасневшаяся от скачки Аксинья блеснула чёрными глазами.

– Хорошо! Лучше, чем пешком. Вот только ноги... – И она смущённо

улыбнулась: – Ты отвернись, Гриша, я гляну на ноги. Что-то кожу пощипывает... потёрлась, должно быть.

– Это пустяки, пройдёт, – успокоил Григорий. – Разомнись трошки, а то у тебя ноженьки что-то подрагивают... – И с ласковой насмешкой сощурил глаза: – Эх ты, казачка!

У самой подошвы буерака он выбрал небольшую полянку, сказал:

– Тут и будет наш стан, располагайся, Ксюша!

Григорий расседлал коней, стреножил их, положил под куст сёдла и оружие. Обильная густая роса лежала на траве, и трава от росы казалась сизой, а по косогору, где всё ещё таился утренний полумрак, она отсвечивала тусклой голубизной. В полураскрытых чашечках цветов дремали оранжевые шмели. Звенели над степью жаворонки, в хлебах, в душистом степном разнотравье, дробно выстукивали перепела: «Спать пора! Спать пора! Спать пора!» Григорий умял возле дубового куста траву, прилёг, положив голову на седло. И гремучая дробь перепелиного боя, и усыпляющее пение жаворонков, и тёплый ветер, наплывавший из-за Дона с неостывших за ночь песков, – всё располагало ко сну. Кому-кому, а Григорию, не спавшему много ночей подряд, пора было спать. Перепела уговорили его, и он, побеждённый сном, закрыл глаза. Аксинья сидела рядом, молчала, задумчиво обрывая губами фиолетовые лепестки пахучей медвянки.

«Тихий Дон», М.А. Шолохов

№ 9.1 Как в стихотворении П. Г. Антокольского отображена связь природы и искусства?

№ 9.2 Какое настроение пронизывает стихотворение П. Г. Антокольского, посвящённое зиме?

Зима

Зима без маски и без грима
Белым-бела, слаба, не слажена,
Но и таящаяся зрима,
Но и молчащая услышана.

Она сама полна предчувствий,
Уместных разве только в юности,
Сама нуждается в искусстве,
В его тревожной, дикой странности.

Всё дело в нем! Всё окруженье
Кистей, и струн, и ритма требует.
Всё бередит воображенье,
Торопит, бродит, бредит, пробует...

А мы, теснящиеся тут же,
Оцениваем дело заново,–
Канун зимы, преддверье стужи,
Разгар художества сезонного.

П. Г. Антокольский, 1968

Назовите стихотворение отечественного или зарубежного поэта (с указанием автора), в котором раскрывается образ зимы. Выявите сходство или различие выбранного Вами произведения со стихотворением П. Г. Антокольского?

Зима

Зима без маски и без грима
Белым-бела, слаба, не слажена,
Но и таящаяся зрима,
Но и молчащая услышана.

Она сама полна предчувствий,
Уместных разве только в юности,
Сама нуждается в искусстве,
В его тревожной, дикой странности.

Всё дело в нем! Всё окруженье
Кистей, и струн, и ритма требует.
Всё бередит воображенье,
Торопит, бродит, бредит, пробует...

А мы, теснящиеся тут же,
Оцениваем дело заново,–
Канун зимы, преддверье стужи,
Разгар художества сезонного.

П. Г. Антокольский, 1968

№4.1 Что изменилось в сознании противников, оказавшихся в положении вне боя?

№4.2 Каковы причины веселья, царящего в рядах русских и французов?

Князь Андрей, выехав в переднюю линию, поехал по фронту. Цепь наша и неприятельская стояли на левом и на правом фланге далеко друг от друга, но в средине, в том месте, где утром проезжали парламентеры, цепи сошлись так близко, что могли видеть лица друг друга и переговариваться между собою. Кроме солдат, занимавших цепь в этом месте, с той и с другой стороны стояло много любопытных, которые, посмеиваясь, разглядывали странных и чуждых для них неприятелей.

С раннего утра, несмотря на запрещение подходить к цепи, начальники не могли отбиться от любопытных. Солдаты, стоявшие в цепи, как люди, показывающие что-нибудь редкое, уж не смотрели на французов, а делали свои наблюдения над приходящими и, скучая, дожидались смены. Князь Андрей остановился рассматривать французов.

— Глянь-ка, глянь, — говорил один солдат товарищу, указывая на русского мушкетера-солдата, который с офицером подошел к цепи и что-то часто и горячо говорил с французским гренадером. — Вишь, лопочет как ловко! Аж хранцуз-то за ним не поспевает. Ну-ка ты, Сидоров...

— Погоди, послухай. Ишь ловко! — отвечал Сидоров, считавшийся мастером говорить по-французски.

Солдат, на которого указывали смеявшиеся, был Долохов. Князь Андрей узнал его и прислушался к его разговору. Долохов вместе с своим ротным пришел в цепь с левого фланга, на котором стоял их полк.

— Ну, еще, еще! — подстрекал ротный командир, нагибаясь вперед и стараясь не проронить ни одного непонятного для него слова. — Пожалуйста, почаще. Что он?

Долохов не отвечал ротному; он был вовлечен в горячий спор с французским гренадером. Они говорили, как и должно было быть, о кампании. Француз доказывал, смешивая австрийцев с русскими, что русские сдались и бежали от самого Ульма; Долохов доказывал, что русские не сдавались, а били французов.

— Здесь велят прогнать вас, и прогоним, — говорил Долохов.

— Только старайтесь, чтобы вас не забрали со всеми вашими казаками, — сказал гренадер-француз.

Зрители и слушатели французы смеялись.

«Война и мир», Л.Н. Толстой