Задание 31581 ЕГЭ по истории

Прочтите отрывок из исторического источника и выполните задания 13 и 14. Ответы предполагают использование информации из источника, а также применение исторических знаний по курсу истории соответствующего периода. Из исторического источника «После возвращения моего с фронта в Минск, я получил приказание прибыть в Ставку, в Могилёв, на совещание к 16-му июля. Керенский предложил Брусилову пригласить, по его усмотрению, авторитетных военачальников для того, чтобы выяснить действительное состояние фронта, последствия июльского разгрома и направление военной политики будущего. Как оказалось, прибывший по приглашению Брусилова генерал Гурко не был допущен на совещание Керенским. Генералу Корнилову послана была Ставкой телеграмма, что ввиду тяжёлого положения Юго-западного фронта, приезд его не признаётся возможным, и что ему предлагается представить письменные соображения по возбуждаемым на совещании вопросам. Вспомним, что в эти дни, между 14 и 15-м июля, шло полное отступление XI армии от Серета к Збручу, и всех волновал вопрос, успеет ли 7-я армия перейти нижний Серет, а 8-я — меридиан Залещиков, чтобы выйти из-под удара резавших им пути германских армий. Положение страны и армии было настолько катастрофическим, что я решил, не считаясь ни с какими условностями подчинённого положения, развернуть на совещании истинную картину состояния армии, во всей её неприглядной наготе. Явился к Верховному главнокомандующему. Брусилов удивил меня: — Антон Иванович, я осознал ясно, что дальше идти некуда. Надо поставить вопрос ребром. Все эти комиссары, комитеты и демократизации губят армию и Россию. Я решил категорически потребовать от них прекращения дезорганизации армии. Надеюсь, вы меня поддержите? Я ответил, что это вполне совпадает с моими намерениями и что я приехал именно с целью поставить вопрос о дальнейшей судьбе армии самым решительным образом. Должен сознаться, что этот шаг Брусилова примирил меня с ним, и поэтому я исключил мысленно из своей будущей речи всё то горькое, что накопилось исподволь против верховного командования… В совещании приняли участие и присутствовали: министр-председатель Керенский, министр иностранных дел Терещенко, Верховный главнокомандующий — генерал Брусилов и (другие). Генерал Брусилов обратился к присутствующим с краткою речью, которая поразила меня своими, слишком общими и неопределёнными, формами. В сущности, он не сказал ничего. Я рассчитывал, что своё обещание Брусилов исполнит в конце, сделав сводку и заключение. Как оказалось впоследствии, я ошибся — генерал Брусилов более не высказывался. Затем слово было предоставлено мне».

Прочтите отрывок из исторического источника и выполните задания 13 и 14. Ответы предполагают использование информации из источника, а также применение исторических знаний по курсу истории соответствующего периода. Из исторического источника «После возвращения моего с фронта в Минск, я получил приказание прибыть в Ставку, в Могилёв, на совещание к 16-му июля. Керенский предложил Брусилову пригласить, по его усмотрению, авторитетных военачальников для того, чтобы выяснить действительное состояние фронта, последствия июльского разгрома и направление военной политики будущего. Как оказалось, прибывший по приглашению Брусилова генерал Гурко не был допущен на совещание Керенским. Генералу Корнилову послана была Ставкой телеграмма, что ввиду тяжёлого положения Юго-западного фронта, приезд его не признаётся возможным, и что ему предлагается представить письменные соображения по возбуждаемым на совещании вопросам. Вспомним, что в эти дни, между 14 и 15-м июля, шло полное отступление XI армии от Серета к Збручу, и всех волновал вопрос, успеет ли 7-я армия перейти нижний Серет, а 8-я — меридиан Залещиков, чтобы выйти из-под удара резавших им пути германских армий. Положение страны и армии было настолько катастрофическим, что я решил, не считаясь ни с какими условностями подчинённого положения, развернуть на совещании истинную картину состояния армии, во всей её неприглядной наготе. Явился к Верховному главнокомандующему. Брусилов удивил меня: — Антон Иванович, я осознал ясно, что дальше идти некуда. Надо поставить вопрос ребром. Все эти комиссары, комитеты и демократизации губят армию и Россию. Я решил категорически потребовать от них прекращения дезорганизации армии. Надеюсь, вы меня поддержите? Я ответил, что это вполне совпадает с моими намерениями и что я приехал именно с целью поставить вопрос о дальнейшей судьбе армии самым решительным образом. Должен сознаться, что этот шаг Брусилова примирил меня с ним, и поэтому я исключил мысленно из своей будущей речи всё то горькое, что накопилось исподволь против верховного командования… В совещании приняли участие и присутствовали: министр-председатель Керенский, министр иностранных дел Терещенко, Верховный главнокомандующий — генерал Брусилов и (другие). Генерал Брусилов обратился к присутствующим с краткою речью, которая поразила меня своими, слишком общими и неопределёнными, формами. В сущности, он не сказал ничего. Я рассчитывал, что своё обещание Брусилов исполнит в конце, сделав сводку и заключение. Как оказалось впоследствии, я ошибся — генерал Брусилов более не высказывался. Затем слово было предоставлено мне».